У растений-хищников сочетаются три изумительные по своей целесообразности особенности. Первая заключается в приспособлении, которое служит для ловли не только насекомых, но и других мелких животных. Распространенная у нас на болотистых лугах и торфяных болотах росянка имеет на своих листьях ворсинки, на конце которых расположены железы.
Выделяемая такой железой капелька слизи служит клеем, к которому прилипает насекомое. Стараясь высвободиться, насекомое вызывает механическое раздражение листа: в соприкосновение с прилипшим животным вступают другие ворсинки, и край листа завертывается (а у одного вида росянки лист даже постепенно закручивается вокруг добычи).
Вторая особенность растений-хищников — они способны вырабатывать и выделять пищеварительные соки, которые вызывают быстрое переваривание добычи вне растительного организма. И третья отличительная черта «плотоядных» растений в том, что продукты переваривания включаются в цикл обмена веществ в растении.
Но почему на Земле появились такие растения? Что их заставило стать хищниками? Это не что иное, как приспособление растений к условиям среды, в которой им приходится жить, — к почве, бедной доступными азотистыми веществами (болотистые почвы).
Самые большие «вампиры» растительного царства обитают на островах Индийского океана. Это непентесы. Их легко опознать по большим кувшинам-ловушкам, напоминающим яркой окраской цветки. Над каждым кувшином виден кончик листа в виде крышечки или зонтика.
Садится стрекоза на край кувшина и не обманывается: крышечка и верхний край кувшина — все в нектаре. Ползет по сладкому краю, а внутренность кувшина покрыта голубоватым восковым налетом, настолько гладким и скользким, что удержаться на нем невозможно. Стоит насекомому «ступить» на эту скользкую поверхность — и оно летит вниз. Если насекомое попытается выбраться из ловушки, у края его подстерегают острые шипы, направленные внутрь кувшина.
Видишь такое приспособление и невольно думаешь: до чего же изобретательна бывает природа!
Пищи накапливается иногда чуть ли не до половины кувшина. Этим пользуются птицы и некоторые зверьки: они выклевывают и вытаскивают из кувшинов насекомых. Настоящая лесная столовая…
На Американском континенте можно встретить саррацению, листья которой, напоминающие кувшины, также ловят насекомых. У одного из представителей этого вида — дарлингтонии — листья-ловушки достигают метра в длину. Это уже настоящий великан среди растений-вампиров, но и он не напоминает те деревья-людоеды, о которых сочиняют небылицы.
В нашей стране зеленые «людоеды» не блещут своей внешностью, но их способности ловить и переваривать пищу тоже можно подивиться. Кроме росянки у нас есть пузырчатка обыкновенная. Она плавает (без корней) в реках, прудах и озерах. На ней цветут желтые цветки. А на листьях много пузырьков-ловушек, в каждом из них — отверстие, прикрытое «дверцей», открывающейся внутрь пузырька. Как только водяное насекомое коснется «дверцы», она открывается, пузырек схватывает и мгновенно «проглатывает» добычу. Если добыча не умещается в такой ловушке, заглатывается только ее голова или хвост; иногда один пузырек схватывает голову, а другой — хвост. Пойманная жертва умирает, разлагается и всасывается внутренними стенками пузырька.
Куда страшнее и опаснее растений-хищников многие другие обитатели районов тропических зарослей. Стоит вспомнить, например, о жгучем дереве в лесах Северного Квинсленда (Австралия). Молодые листья и веточки этого дерева покрыты жалящими волосками, которые впрыскивают в кожу муравьиную кислоту. Это исключительно болезненно.
Натуралист Фэрчайлд, познакомившись с таким деревом на Филиппинах, пишет: «Кто боится крапивы? Неприятное ощущение держится некоторое время, а потом исчезает. Вот что я подумал, когда меня предупредили, чтобы я не дотрагивался до листьев родственницы нашей „жгучей крапивы“. Дабы показать свое к ней пренебрежение, я коснулся указательным пальцем одного их ядовитых волосков. Мою руку пронзила дикая боль. Я, разумеется, ожидал, что она скоро пройдет, однако палец продолжал болеть несколько дней, а кончик его совсем онемел».
Другой вид крапивного дерева, произрастающий в Австралии, обжигает так сильно, что натуралист Ле Суэф, по его словам, ощущал ожог жалящих волосков еще спустя несколько месяцев.
…В 1918 году ботаник Ж. Арнольди изучал растения на Суматре. Места были совершенно неисследованные, и каждый день приносил что-то неожиданное. Однажды ученый увидел на корнях больших деревьев ярко-красный цветок-великан — диаметром более метра. Запах цветка едва можно было переносить. Несколько дней Арнольди наблюдал за жизнью необыкновенного растения. Но свои исследования закончить не успел: через две недели ученый умер от желтой лихорадки.
Тайна зловонного цветка была раскрыта позднее. Это был паразит, сосущий соки из корней определенных пород деревьев. Он был назван «раффлезия Арнольди».
