— Для них это в любом случае будет большим сюрпризом, — согласился Джеймс. — Итак, за дело, господа.
— Геррит! — Галка задержала нового капитана «Перуна», уже собравшегося выходить. — На два слова.
— С удовольствием, капитан, — не без иронии отозвался голландец, заметив суровый взгляд Джеймса.
Где-то с полминуты Галка собиралась с духом. Вернее, пыталась ясно и четко сформулировать то, что обдумывала все время с момента боя у Фор-де-Франс. А Геррит — кстати, эмпатом он был еще лучшим, чем она — весь подобрался. Чуял, что разговор будет серьезный и нелегкий. Наконец Галка решилась.
— У Требютора характер был не сахарный, сам знаешь, — сказала она, пробарабанив пальцами по столешнице. — Но я могла положиться на него, что бы ни случилось. Смогу ли я так же полагаться на тебя?
— Да, капитан, — ответил Бразилец. Вот сейчас он был тем, кем являлся на самом деле — жестким, беспощадным к себе и другим пиратом. Общительный и обаятельный весельчак, знаток многих языков, каким его знавали многие, оказался всего лишь маской.
— Ты знаешь, почему я завела этот разговор, Геррит, — продолжала мадам капитан. — Линкор с таким вооружением — не шутки. Сам в курсе, какая сила попадает под твою власть.[44] Верю, что ты меня не подведешь… Но если все же подведешь, знай: я не пожалею ни сил, ни времени, чтобы отправить тебя в ад.
— Говорят, слово капитана Спарроу дороже золота и крепче дамасской стали, — сдержанно улыбнулся голландец. Он-то не хуже других знал: Галка слов на ветер действительно не бросает. Если сказала, что отправит в ад, то сама из ада вернется заради выполнения обещанного. — Франсуа успел порассказать о ваших правилах. Я тоже далеко не ангел. Но будьте спокойны, капитан: я не из тех, кто готов рассориться с «генералом Мэйна» из-за какого-то корабля. Даже из-за такого хорошего, как «Перун».
— А тебя, голландца по крови, не смущает перспектива служить под французским флагом?
— Меня уже давно ничего не смущает, капитан.
«Кто бы сомневался, — подумала Галка. — Но на „Перуне“ есть люди Этьена. Потому я спокойна за линкор… и за его капитана».
— За неделю управишься с ремонтом?
— Плотники будут работать день и ночь, капитан… А знаете, — тут он улыбнулся, и его некрасивое лицо сделалось лукаво веселым, — ваш план — это действительно нечто удивительное. Испанцы не ждут ничего подобного. Но это в самом деле против всяких правил войны.
— Правила хороши, когда их соблюдают обе стороны, — ответила Галка. — А когда одна считает себя выше всяких правил, но упорно навязывает их всем прочим — согласись, это не очень благородно. Вот я и подумала: если с нами воюют без правил, то нам вообще сам Бог велел плюнуть на них с высокой горки.
— Цинично и логично, — согласился Геррит. — Вот за это вы мне безумно нравитесь, капитан. Если бы я не был женат, то волочился бы за вами напропалую.
— Если бы я не была замужем, то может и рассмотрела бы такую перспективу. — Галка прыснула: еще никто из ее капитанов, кроме Дуарте, не делал подобных заявлений. — Но тут, извини, полный облом по всем статьям.
— Не везет мне сегодня, — рассмеялся Геррит. — Что ж, придется смириться и все силы бросить на починку корабля… Но если серьезно, — тут он улыбаться перестал, — то мне еще ни разу не доводилось ходить под началом столь непредсказуемого генерала. Вы не скованы академическими приемами, и это ваше главное преимущество.
— Некоторых капитанов раньше смущало то, что они должны были ходить в море под началом женщины. Тебя это не смущает?
— Как я уже говорил, капитан, меня давно ничего не смущает, — повторил Геррит. — А что до того, кто мой капитан… Лично для меня разница между людьми заключается в головах, а не в штанах.
«Кое в чем вполне современно мыслит, стервец, — усмехнулась Галка. — Для него и в двадцать первом веке нашлось бы место».
— Логично и в какой-то мере цинично, Геррит. — Галка вернула ему комплимент. — Я думаю, мы с тобой нашли общий язык.
Ей хотелось посвятить Бразильца в свой план, но пока еще она не могла доверять ему так безраздельно. Придет время — он все узнает. И, вполне возможно, поддержит. Но сейчас не стоило рисковать.
Всему свое время.
