— Стереги-ись! — И снова голосисто: — И-ись!
Сани катились по многолюдным широким улицам, огороженным по обе стороны тыном, мимо шумного торжища, каменных боярских хором, рубленых домов киевского люда…
Ярослав встрепенулся, с любовью глядел по сторонам, и его стариковские глаза осветились радостью.
