Ахти лежал ничком — были видны только его взлохмаченные русые волосы. Оборотень возвышался над ним, стоя спиной к крыльцу, так что были видны его острый хребет и толстый волчий хвост. Вздыбленная шерсть на загривке понемногу опускалась. Серая шкура оставалась всклокоченной, меч Ахти кое-где оставил на ней темные росчерки. Оборотень наступил лапой на неподвижное тело и повернулся к двери. Аке, Ильмо и Калли сдвинулись и загородили собой Йокахайнена, который так и не смог встать и теперь сидел, привалившись к стенке. Аке со строгим, отрешенным лицом поднял секиру и прикрылся щитом. Он оценил противника и не надеялся на победу. Глаза Калли дико сверкали, не хуже, чем у оборотня, — взгляд хищного зверька, загнанного в угол.
«Стреляй по глазам», — вспомнил Ильмо, поднял лук, натянул тетиву — и обнаружил, что оборотень уже в десяти шагах и смотрит прямо на него. Его взгляд ясно говорил, что он понял намерение стрелка, и ничего у Ильмо не выйдет. Это не ошалевший от крови тун — перед Ильмо стояло смертоносное существо, совместившее в себе неуязвимость к колдовству, звериную мощь и человеческое боевое искусство. И не им, мальчишкам, вызывать его на бой — его, убийцу множества райденов! Убийцу тех, кто одолел тунов у озера и пошел дальше. Но тут они столкнулись с ним — и остались навеки на священной сосне, глядеть на недостижимые горы пустыми глазницами черепов… Но почему Вяйно не предостерег их?! Многократно заклиная избегать встречи с Когтистым Старцем, ни слова не сказал про Волка Хийси? Неужели не знал о нем?
Теперь, когда оборотень приблизился, его можно было рассмотреть во всех подробностях. Старые шрамы на морде… Зубастая пасть, источающая смрадное дыхание хищника… Черный нос шевелится, втягивая воздух… И глаза — светлые и холодные, как две голубые льдинки. Очень похожие на глаза Аке.
— Ну и видок у тебя, варг! — неожиданно для себя сказал Ильмо. — Ты можешь превратиться в человека до конца?
Волк остановился, взглянул на Аке и что-то прорычал.
— Нет, — перевел тот. — В том-то и дело.
Еще несколько мгновений Ильмо и оборотень глядели друг на друга. Потом оборотень бросил несколько слов, пихнул лапой Ахти и отступил назад, в тень.
Аке опустил секиру и щит.
— Он сказал: заберите его. Бой закончен — теперь будем разговаривать…
Ахти даже не был ранен. Но помяли его изрядно, швырнув с размаху о каменистую землю, а потом придавив когтистой лапой. Хорошо хоть кости остались целы. Перелом ноги или хребта означал бы для Ахти конец путешествия, да и вообще — конец. Все время, пока Ильмо и Калли возились с пострадавшими, приводя в сознание Ахти и отпаивая «морозной настойкой» Йокахайнена, оборотень терпеливо ждал, усевшись перед крыльцом в десятке шагов от Аке. Тот на всякий случай караулил дверь, не сводя с него глаз. Уж больно страшен был оборотень, чтобы поворачиваться к нему спиной. Хотя все предосторожности, конечно, были напрасны: ведь они проиграли ему вчистую. Оборотень был хозяином положения и сам прекрасно это понимал.
— Опусти секиру, парень, — послышалось его насмешливое ворчание. — Если б я хотел, я бы убил вас всех в тот день, когда вы развлекались на бревне.
— Он уже там за нами следил! — слабым голосом воскликнул Ахти, приподнимаясь на волчьей постели.
— Ага, — подтвердил оборотень. — Я сидел как раз в том буреломе, куда ты свалился. Еще немного — и угодил бы мне на спину.
Ильмо выглянул за дверь.
— Аке, — попросил он, — спроси его, управляет ли им луна.
— Да, — снова ответил оборотень. — Это сейчас я почти человек, а в полнолуние превращаюсь в настоящего волка. Так что вам повезло. Дней через десять разговор у нас был бы короткий… Точнее, вообще никакого.
— А может, это не нам, а тебе повезло? — снова подал голос Ахти. — Похоже, тебе от нас что-то надо. Или просто поговорить не с кем?
В пасти оборотня на миг блеснули клыки.
— Ты слишком плохой воин для такого хорошего меча. Кто не способен ответить за свою дерзость, тот должен быть скромнее.
— В отряде ярла Данварда Доннара, — возмущенно отозвался Ахти, — меня считали непоследним бойцом!
Ильмо оглянулся и показал другу кулак:
— Ахти, заткнись. Аке, скажи оборотню, пусть говорит. Да спроси его, знает ли он язык карьяла? По-вашему, я понимаю одно слово из пяти.
Оборотень так и сидел в некотором отдалении, полускрытый темнотой. Ильмо подумал, что теперь он старается не пугать их попусту. «Неужели мы в самом деле ему зачем-то нужны?»
— Он говорит: «Зачем мне знать язык рабов?» — перевел Аке.
— Вот теперь вижу, что он в самом деле варг, — хмыкнул Ильмо. — Значит, Аке, ты будешь переводить. Спроси его, как он стал оборотнем и почему поселился здесь?
Так они и разговаривали: оборотень говорил, Аке переводил, Ильмо слушал и делал выводы…
