Лоухи пропустила все его слова мимо ушей — тем более что слышала их уже много раз, — но ей не понравился его последний жест. Некоторые из амулетов северянина были таковы, что Лоухи не решилась бы даже взять их в руки. Она полагала себя надежно защищенной от враждебной ворожбы. Но кто знает, какие темные силы благословили род Этелетар? Поэтому она незаметно отступила назад, чтобы между ней и гостем оказался колодец-зрачок с заговоренной водой.
— Ты мне не доверяешь, — с грустью сказал Ярьямейнен, опуская руки и незаметно разжимая пальцы. — Ты боишься меня. Не напрасно боишься, прямо скажем. Но ведь я прилетел с миром! А потому, акка Лоухи, перестань упрямиться и расскажи наконец, что там стряслось в Луотоле на самом деле. Это в наших общих интересах. Если там есть нечто опасное, я с моими родичами просто устраню опасность — и улечу восвояси.
Лоухи не удержалась и хихикнула.
— Неужели ты сам еще не разобрался, есть там «нечто опасное» или нет? А мне докладывают, что твои родичи весь месяц вьются вокруг Луотолы, словно чайки над дохлой рыбой…
Ярьямейнен и бровью не повел.
— Луотола полна скверны, — подтвердил он. — Но я не знаю, как подойти к этому, понимаешь? Пока не выясню, в чем источник порчи…
Лоухи пожала плечами.
— …и когда Луотола будет нами очищена, — продолжал свои речи тун, — вы переселитесь обратно, и всё будет по-старому! Ты все время твердишь, что мне не справиться с силами, что даровала твоему роду Матерь Калма… Я не спорю. Я лишь прошу — дай нам возможность испытать себя! Мой род может такое, о чем ты даже мечтать не способна!
— Да что он может, ваш род?! — не выдержала Лоухи. — Не думай, северянин, что я не справлялась о твоей родне, пока ты разнюхивал здесь тайны рода Ловьятар! Когда вы только появились, у нас все удивлялись, почему так мало известно о клане Этелетар, — а и клана-то такого, по сути, нет! Есть отдельные родственные гнезда, которые опасаются друг друга больше, чем чудовищ, что населяют глубины Руйян-мери. Весь ваш клан собирается только на церемониях Калмы пару раз в год, и то не обходится без убийств! Ты называешь себя главой клана, но те пятеро тунов, с которыми ты прилетел к нам, — это, по сути, все, на кого ты можешь полагаться. И ты еще смеешь мне угрожать в моем гнезде!
Ярьямейнен расхохотался.
— Дело не в количестве. Источник магии — благодать Калмы. Думашь,
— Калма не могла такого сказать! — взвизгнула Лоухи. — Она избрала меня и мой род в хранители са…
В последний миг она захлопнула рот, сообразив, что чуть не проговорилась.
— Значит, ты оказалась недостойной!
Ярьямейнен уже стоял по другую сторону чаши, нависая над Лоухи, словно белый медведь. Лоухи опять невольно вспомнила Карху и на миг струхнула. «Вот навязался на мою голову! — подумала она с ненавистью. — Но каков наглец! Он кощунствует, оскорбляет Калму, приписывая ее воле собственную алчность и жажду власти. Проклятый лицемер! Не позвать ли стражу?»
Лоухи уже готова была кликнуть стражников, что караулили вход в гнездо, но опомнилась. Позвать стражу — Значит расписаться в слабости. Что может стража такого, чего не может она? Но не устраивать же с наглецом бой прямо в собственных палатах! Если она убьет Ярьямейнена, ей будет мстить весь его род. Хоть клан, говорят, и разрозненный, но ради такого случая они охотно объединятся. Кровная месть сейчас особенно не ко времени… А если он убьет ее? Лоухи не была твердо уверена в своей победе. Нет, поединок — несвоевременно и неразумно, хоть и приятно… Но тогда — что? Как внушить наглому чужаку раз и навсегда, что ему пора убираться? Лоухи зажмурилась и воззвала в мыслях: «Подскажи верное решение, Мать Калма!»
И Мать Калма подсказала.
Лоухи открыла глаза и улыбнулась в лицо северянину.
— Давай призовем Калму, — предложила она. — И спросим ее саму.
Ярьямейнен взглянул на Лоухи с недоверием.
— Ты собираешься призвать ее? Прямо сейчас?
— Вот вода, твой жертвенный нож у тебя на поясе, мой — в том сундуке. Мы вместе узрим Прорубь и вместе призовем Калму. А когда она явится, спросим ее, кто из нас прав.
Вообще-то, Лоухи не вызывала Калму уже несколько лет, с самого дня последнего пророчества. Не хотела тратить силы и жизнь — да и боялась. Страшное это дело, обращаться напрямую к великой богине. Страшное — и опасное. Но Ярьямейнен загнал ее в ловушку. Правда, и сам туда угодил. «Посмотрим, сумеет ли он быть таким же дерзким на краю Проруби? — не без удовольствия подумала Лоухи. — Вызывать Калму — это не одинокой старухе угрожать…»
Но Ярьямейнен вовсе не выглядел испуганным. Скорее, удивленным.
— Ты предлагаешь мне обратиться к Калме? — повторил он. — Вот так, запросто, прямо в собственном гнезде? Странно. Мне казалось, что южные туны — чистоплюи… Что они боятся проливать кровь…
Лоухи достала нож из сундука, обнажила запястье.
