С неба с воем рухнула косматая темная тень. Сампо не успело даже коснуться льда, как оказалось в когтистых лапах Лоухи. В тот же миг на нее с пронзительным визгом набросилась Ильма. Клубком черных перьев они с клекотом покатились по льду, лязгая железом. Над морем неслись бешеные крики на похъёльском, и не надо было знать язык, чтобы их понять. Туны из свиты Лоухи просвистели в воздухе и в растерянности снова взмыли вверх, заходя на второй круг, – что делать, когда Лоухи сражается с собственной дочерью, им никто не объяснил.
Тем временем потрепанная Ильма вырвалась из материнских когтей и кинулась прочь, унося сампо. Лоухи бросилась за ней, изрыгая проклятия. Ильмо вжался в лед, когда обе пронеслись прямо над ним. Вдруг что-то стукнуло о лед прямо рядом с ним. Ильмо поднял глаза и увидел сампо перед самым носом. Ильма что-то прокричала и тут же унеслась прочь.
– Что? – заорал он в ответ и снова уткнулся в лед, закрывая голову руками, как будто они могли защитить его от железного дождя стрел.
– Разбей его! – проорала Ильма ему прямо в ухо, возвращаясь. Вслед за ней крылатым чудовищем снова пронеслась разъяренная Лоухи.
– Как?!
– Об лед! Его надо уничтожить!
«С чего она взяла?» – изумился Ильмо.
И тут его вдруг окутала тишина… Атакующие армии тунов над головой, противоестественно замерзшее море – всё это потеряло всякое значение. Казалось, остановилось время. Ильмо слышал голоса: и голоса богов, и голоса людей, и голоса хийси – из всех трех миров и еще из бесчисленного множества миров, о которых ни людям, ни богам ничего не известно… Ильмо чудилось, что у него миллионы глаз и ушей, он сам – все эти миры… И все они говорили ему одно: Ильма снова дала ему очень хороший совет.
«Эх, была не была!» – подумал Ильмо, вскочил на ноги и повернул ручку сампо. Вокруг ливнем падали стрелы, не задевая его; снова возвращалась Лоухи, с жутким криком падая на него с неба…
– Тебе, Ахто Морской, и твоим владениям – этот дар: пусть никогда не оскудеют воды океана, пусть вечно будут изобильны!
Ильмо с силой бросил сампо на лед, и оно с треском раскололось, словно обычная деревянная мельница. По льду побежали трещины, хлынули воды океана – и забрали в себя осколки Мирового Древа, которое когда-то сами же породили.
С неба понесся ужасный вопль. Стрелы все еще падали, но уже без цели, всё слабее и слабее. Строй тунов сбился… Ильмо взглянул в небо, не понимая, почему войско Лоухи внезапно обратилось в хаос, – и понял, что случилось: ветер изменился. Сильнейший верховой ветер с юга гнал тунов обратно на север, выметая их из фьорда. Последними улетали Ильма и рыдающая Лоухи.
– Гнусная предательница! – доносилось с неба. – Как ты могла?!
– Мама, ты сама всё понимаешь. Да, я смогла. А ты – нет, хотя сама давно поняла, что его надо было уничтожить…
Лоухи разразилась новыми причитаниями, которые унес ветер – вместе с ней и ее войском.
Когда небо очистилось, стало тихо, ветер прекратился – и Ильмо наконец смог подняться на ноги. Трещина во льду, куда сгинуло сампо, так и темнела, не замерзая. Ильмо подумал, что замораживающие чары, пожалуй, скоро перестанут действовать и лед начнет таять. «Надо побыстрее добраться до берега!» – с тревогой подумал он.
– Ну что ты наделал! – раздался укоризненный голос Асгерд.
Как и раньше, целая и невредимая, она не участвовала в битве, а просто стояла и любовалась. Мало что в мире доставляло ей такое удовольствие, как вид хорошей драки.
– С чем я теперь вернусь к родителям? С вестью, что сампо больше нет? Эх, ты… Ну да ладно, зато битва вышла роскошная! Одна беда – никто отсюда не отправится в Чертог Героев. Не он же, – она кивнула на утыканного стрелами Аке.
Йокахайнен сидел на льду и, кривясь, пытался вытащить из плеча железное перо. К счастью, оно угодило в него уже на излете, да и толстая куртка защитила.
– Скоро начнет таять лед, – вслух подумал Ильмо. – Дай руку, Йо, я помогу тебе… А что это у тебя?
Йокахайнен хитро усмехнулся, морщась от боли.
– Ну вот, а я хотел утаить… Ладно, шучу. Возьми, отнесешь Вяйно. Лучше, чем ничего.
Он сунул руку за пазуху и достал расписную круглую крышку от сампо.
– Она на льду валялась, – объяснил он. – Видно, Ахто Морской оставил ее тебе на память.
– Или в награду, – сказала Асгерд.
– Какой толк от крышки? – пожал плечами Ильмо. – Лучше скажите, что делать с Аке? Понесем на берег?
– Оставь его здесь, – сказала Асгерд. – Пусть его заберет море. А нам надо поторопиться, если не хотим, чтобы оно забрало и нас…
Предупреждение Асгерд оказалось не напрасным. Не успели они пройти и сотни шагов, как лед под ногами начал темнеть и потрескивать, а до пологого берега было еще далеко. Навстречу дул теплый южный ветер.
– Смотрите, там над мысом – какая-то птица! – воскликнул Йокахайнен.
– Не тун, надеюсь? Видеть их больше не желаю!
– Нет, это ворон!
