– Понимаешь, я сразу увидела, что Ильмо – под незримой защитой богов, – решила пояснить Асгерд. – Да и сам по себе он отличный вожак – такой, как надо. Но потом я к нему хорошенько пригляделась и кое-что поняла. Он хранитель, а не воин; он способен провести отряд через опасности невредимым – но, когда придет время последнего боя, время добывать сампо, чего-то ему может не хватить. И я даже знаю, чего.
– Чего? – тупо повторил Йокахайнен.
– Самопожертвования. Знаешь ли ты, чем отличается хороший воин от лучшего? Хороший совершенствует свое мастерство, чтобы никто не смог до него дотянуться. Лучший совершенствует мастерство – и при этом готов жертвовать собой. У Ильмо нет никаких причин отдать жизнь за сампо. У него даже не было настоящих причин идти в Похъёлу. Пойми, Йо, – Калма не захочет просто так расстаться с сампо. А Ильмо никогда не пожертвует другими… и не станет жертвовать собой тоже. Мы можем ускользать из-под ударов судьбы сколько угодно, но уж будь уверен – с сампо это не проскочит. Сампо потребует крови…
– Почему ты так думаешь?
– Потому что таков закон.
– Какой закон?!
– Закон богов.
Йокахайнен промолчал. Ибо то, что ему подумалось насчет слов Асгерд и ее самой, было совершенно невероятным.
– Что ты собираешься делать дальше? – помолчав, спросил он.
– Идти дальше, конечно! Я пришла сюда, чтобы добыть сампо. И неудача твоих друзей меня не остановит. А ты пойдешь со мной. Ведь пойдешь?
Йокахайнен подумал о пленных, о том, что их ждет…
– И мы даже не попытаемся вытащить Ильмо и прочих?
– Нет. Лезть в Туонелу – пустая затея. Ты и сам это прекрасно понимаешь.
И хотя она сказала именно то, что думал Йокахайнен, и что он сам бы сказал, если бы его спросили, – слова Асгерд почему-то взбесили его. Он вдруг ощутил к ней такую ненависть, какую в прежние времена испытывал только к Рауни.
– Одного не пойму – зачем я-то тебе сдался? – желчно спросил он. – Зачем ты меня выхаживала?
– А сам не понимаешь?
– Нет, – предельно язвительно сказал Йокахайнен.
– Вы же меня вытащили из клетки. Ильмо принял решение, Ахти взял на себя риск, а ты распознал чары Карху и придумал, как их разрушить. Я вам троим обязана жизнью, а долги надо отдавать – иначе мне будет очень плохо. Может, не сразу, но плохо будет обязательно. Аке я, кстати, ничем не обязана, – небрежно добавила она. – Будь его воля, он бы прошел мимо клетки и не почесался.
– Мера за меру. Опять «закон богов»? – мрачно спросил Йокахайнен.
– Вот именно.
– Но если ты говоришь, что обязана Ильмо и Ахти жизнью, как же ты готова бросить их в Туонеле?!
– Тсс, не шуми, – сказала она странным голосом. – Мы с ними еще свидимся, поверь мне. Что-то мне подсказывает, что Ильмо растерял еще не всю свою удачу, да и у Ахти есть кое-что в запасе, даже если он сам об этом забыл. И тогда все долги будут возвращены.
Йокахайнен набычился, но его гнев почему-то прошел. Он спросил себя, в чем дело, – и с удивлением понял, что в самом деле поверил Асгерд.
– Так ты со мной? – спросила она.
– Куда ж я денусь…
Асгерд отпустила его руку и с хрустом размяла кисти.
– Что ж, хорошо. Пухури с бабками не знают, что я здесь. То-то им будет сюрприз! Ну, начали!
Асгерд кашлянула и начала нараспев тянуть ритмичные строфы на языке варгов. Йокахайнен сразу же ощутил, как через эти строфы нисходит в мир магия, и понял, что Асгерд запела вису. От карьяльской или саамской руны виса отличалась краткостью и собранной в нескольких словах мощью; если руна – это тщательно сплетенная ловчая сеть, то виса – молниеносный удар секиры, стрела, выпущенная в цель.
Сила в голосе Асгерд нарастала с каждым словом; казалось, изо рта у нее вылетают не звуки, а сгустки огня. И вот прозвучала последняя строфа – и вокруг вспыхнуло пламя!
Йокахайнен моргнул, в лицо ему ударил жар; вокруг ослепительно полыхнуло и сразу погасло. Потом раздался шорох, и стенки гнезда, мгновенно сожженные заклинанием Асгерд, осыпались черным пеплом на землю. Вокруг пепелища, только что бывшего замурованным гнездом, столпились ошалевшие туны.
– Ну, что надумали, куропатки? – насмешливо спросила Асгерд на чистейшем похъёльском наречии, вставая на ноги и помогая подняться Йокахайнену. За спиной у нее блеснула знакомая рукоять Плачущего Меча.
Лысый Пухури изумленно смотрел на кольцо пепла, на ожившего Йокахайнена, окочевший труп которого занесли в гнездо, на скалящую зубы девушку, которая взялась там вообще непонятно откуда.
– Отвечай, Пухури! Язык проглотил?
Старый тун начал что-то бормотать. Суть бормотания сводилась к тому, что тунов клана Сюэтар злостно обманули пришельцы – оказались шпионами и врагами, – а потому…
– Значит, все-таки решили продать нас Лоухи? – зловеще спросила Асгерд. – Не самая удачная мысль!
