Ленчику вполне хватило всего сказанного, чтобы понять, что Саймона, она ни в коей мере не желает видеть своим мужем. Скорее всего, уж лучше Лешик на своей Калине, чем эти ненормальные парни из кланов на крутых иномарках. Как только Лика может с ними водиться. Потом они длинными коридорами шли на женскую половину. За это время Саймону пришлось раз пятнадцать здороваться склоняя голову, и только три раза он небрежно кивнул свысока. Наконец ходоки уперлись в толстую дверь из резного дерева. Саймон постучался. Ленчику казалось, что она медленно задыхается в этом тесном подземелье. Куда не посмотришь тяжелые резные деревянные панно, темно-красного цвета. Серая или черная штукатурка на стенах, да жанровые сцены охоты и чего-то еще, наверное, ремесла, как могла предполагать обладательница рыжего хвоста. На одной из фресок, более всего запомнившихся своей реалистичностью были изображены мужчины ставшие в круг. В центре горел костер, вокруг которого бегали волки. Ленка остановилась, разглядывая странную картину, Саймон недовольно щурился и тянул ее за руку, объясняя, что здесь стоять нельзя.
Тяжелую резную дверь открыла старуха, лет семидесяти.
— Кого это ты привел, Саймон? — Ласково, но сквозь зубы спросила старая карга.
— Это Леночка, троюродная сестренка моей однокурсницы. В городе что-то происходит, и Хейлин просила за ней приглядеть. А отец отправил ее к маменькам. Боюсь, что наверху неприятности. Леночка была у Кер, когда все началось, мы отмечали день рождения Хейлин.
— Входи, — прошамкала старуха, — врет поди.
— Тетя Прют, отец сказал, чтобы Хейлин ее сама забирала, завтра. Так что я не вру. Только может быть, что сегодняшний день на Земле последний. Можно я с ней останусь.
— Да-да, сейчас! Пошел вон! Ишь, размечтался. До чего только эти щенки не додумаются, чтобы мозговую косточку урвать.
Ленка готова была разреветься, мало того, что душно, еще и страшно. А вдруг у Хейлин завтра не будет времени за ней заехать, или что-то серьезное случиться, мало ли.
— Входи, красотка, входи. Этого шустряка, Саймона, давно, что ли знаешь?
— Месяц или два. Нас Хейлин познакомила. — Прошептала Ленка.
— Ну-ну, еще не обрюхатил?
— Нет, — Ленка почти разревелась, от обиды она всхлипывала, пока противная старуха тащила ее по длинному, заковыристому коридору. — Я думала, он взрослый, самостоятельный, настоящий мужчина.
— Саймон, что ли взрослый? Очнись красавица. Лет через сто и будет, куда ему деться. В кланах взрослеют поздно, но и живут долго, лет трехста, четырехста. Так что? Замуж не в терпешь, или наверх хошь?
— Лика меня завтра заберет! — растирала слезы Леночка.
— Не знаю, что там за Лика. Спать, поди хочешь? Пошли!
— А Саймон, он придет? — Ленчик сама не понимала до конца, чего ей хочется. Руда нравился. Очень нравился. Долгие дружеские, почти на грани… отношения ее провоцировали и раздражали. Хотелось, хотя бы из принципа, довести их до логического конца. Хотелось, как у всех. Любви и ласки. Нежный, красивый, умный и очень обеспеченный, по их городским меркам молодой человек. У него было три иномарки: на каждый день, для прогулок и представительский мерс. Новенький шестисотый, как у Лики. О таком, который не считает денег, мечтает любая женщина. Но Леночка, к тому же мечтала о маленькой белой кроватке и белокуром ангелоподобном ребенке, который будет тянуть к ней ручки и гукать, пуская пузыри. Не важно, что придется возиться с грязными пеленками. Ради Саймона, она готова на все. И чтобы в ее детской в окно светило солнце.
Старуха вела ее по полукруглому коридору, пол и стены которого увешивали шкуры животных. Наконец они вошли в большую уютную комнату, где на диванах вдоль стен уютно расположились десять — двенадцать женщин. На низком столике у стены стояли блюда с орехами и фруктами, как свежими, так и сушеными. Появление Ленчика и старухи вызвало у всех обитательниц диванной комнаты неподдельный интерес, смешанный с легким недоумением.
Одна из самых старших женщин, высокая статная блондинка, спортивного типа, лет сорока жестко спросила:
— Прют, ты кого привела. Это еще что за облезлая кошка.
От обиды у Леночки выступили слезы. Она сглотнула и задрала подбородок повыше, чтобы смотреть на блондинку свысока.
— Это ты Саймона спрашивай. — Хихикнула старуха. — Он ее сверху притащил. Среди женщин возникла волна прохладного оживления.
— Куда только его отец смотрит? — Съязвила хорошенькая шатенка с зелеными глазами и точенной талией. Она томно раскинулась на шелковых подушках, играя пером страуса.
— Гнездо за нее хорошо заплатит. А Саймон, кстати, рвался остаться с гостьей на ночь. — Ехидно ворковала старушенция.
Блондинка с царственным видом, свела брови и сжала губы в ниточку.
— Позови-ка этого щенка, Прют, пусть зайдет. — Голос женщины, не обещал Саймону ничего хорошего. Старуха ушла. Самые молодые девчушки, Ленкины ровесницы, весело хихикали. Одна миленькая, пухленькая шатенка, почти блондинка, с задорными ямочками на щеках, разглядывала Ленку с радостным интересом.
