— Можно узнать, господин Зарон, где вас носит? Сначала я десять минут звоню к вам в квартиру, потом еще десять минут жду вас в кабинете. Я вас везде разыскиваю, а вы мне даже сменную одежду не оставили, пришлось искать свое. — Наезжала на преподавателей Лика. Хорошо, хоть есть повод, прикопаться, иначе ведь я, останусь виноватой. В этот момент Хейлин увидела рядом с Вейгом девушку. За его спиной стояла худая замороженная, но все равно, томная малолетка с цветным скотчем на шее. Понятно. Сообразила Мышка, это по-видимому субстрат, значит меня не ждали. И зря. Неприятностей не ищут. Они сами приходят, как я. Роне оценил ликин костюм и пожал плечами, потом повернулся к Грегу.
— Кер, не мешайте, вы все равно опоздали.
— Только из-за вас. И не надо, с больной головы на здоровую перекладывать свои проблемы. Вы, не собирались работать со мной, это и ежу ясно.
Мужчины переглянулись, потом Вейг вывернул правое запястье девочки к себе, фиксируя руку на сгибе. Лика подумала, что девчонке не больше пятнадцати лет, и по всем Российским законам, это убийство несовершеннолетней. Что делать? По руке девочки скользнул металлический коготь. Размеренно заскользили красные капли, сливаясь в тонкую извилистую дорожку. Кровь казалась очень яркой. Почему у нее в венозной крови, так много кислорода? — Недоумевала Мышка Моя кровь совсем другая, цвет более темный и капля, когда падает в чашу, становится графитно — металлической. Первая капля алой жидкости сорвалась с руки и полетела навстречу темной поверхности зеркала. Лика осторожно подкралась ближе, чтобы не мешать. Здорово! Во все стороны от капли побежали линии в сложном геометрическом порядке. Сначала четыре круга побольше, дали целую систему мелких затухающих кругов, на стыках тонких колец откуда-то появились треугольники и ромбы, а может, это просто сетка непонятных линий? Во всем этом узоре наметилась правильность, отточенная математическая правильность. Красивость. Может быть, в этих кругах и линиях заключен зашифрованный смысл жизни этой девочки и мира, в котором она обитает. Кажется, теперь Лика поняла, в чем главный смысл учения пифагорейцев. Как глупо, но похоже. Что смысл жизни действительно можно рассчитать с помощью математических формул. Так, наверное, делают в гнездах. А может, Пифагор и был из гнезда. А потом ему надоело издеваться над людьми, и он ушел. Может, он просто кого-то знал, кто был из гнезда. Какая, в сущности, разница?
Странно. Крови использовали очень мало, но кажется точно эта девочка уже отдала большую часть своей жизненной энергии, она старела на глазах. Вот уже у чаши стоит не девочка, пятнадцати лет, а тридцатилетняя женщина, рядом мелькнули в круге пронесшиеся мелкой рябью тени. Ее не родившиеся дети. Трое. Капнула еще одна капля, ушло еще десять лет. Больно было глядеть на то, с какой скоростью проносится жизнь человека, точнее как ее выпивают другие. Это слово, другие, хотелось произнести с большой буквы, потому, что люди, использующие в своих целях чужие жизни, не казались людьми. Они и были — Другие. Сама же осталась, пеняла себе Мышка, могла бы и уйти, если такая совестливая. Поможет ей это. Неожиданно. Когда капнула еще одна капля, Лика почувствовала, где на рисунке находится схема фрактального перехода Земли — Лейды. Конечно, если бы она не читала вар Харона, она и подумать не могла, где смотреть, а тут в глаза бросилась система затухающих двойных колебаний. Кое-где на рисунке штрихи выпадали из общей плоскости, но сползали и сглаживались на глазах, словно еще кто-то за сценой пытался упорядочить мелькание линий. Лика помрачнела, как, оказывается, легко разрушить этот переход. Слишком красиво устроена фрактальная зона, через чур правильно, искусственно. Впрочем, этот фрактал, и вправду, искусственный, как все планеты и фрактальные зоны в этой системе. И объяснить закономерности размещения и перемещения планет можно только потому, что они создавались по определенным законам.
