— То есть вчера у Бэкков убили четверых девочек из соседней школы? — Ликино лицо ничего не выражало при этом вопросе. Парни сбились с шага, пытаясь сориентироваться в ситуации, точнее в ее оценке их сокурсницей. Таллер слегка растерялся. Вейс знал Лику лучше, он просто пожал плечами.
— Тебя смущают этические установки? — Грустно усмехнулся он, — Лучше забудь о них, если действительно хочешь стать магом и добиться успеха. Все маги оперируют человеческими жизнями, если они действительно что-то серьезное могут. А девчонки сами купились на приманку и пошли в работу. Ты не думай, когда субстрат умирает, он уже ничего не чувствует. Сама посуди, кому нужно упирающееся топливо. Некоторое время троица шла молча, потом Хейлин глубоко вздохнула, набрав воздуха.
— Я ничего не хочу говорить о моральном облике этих, так называемых магов. Возможно, они использовали девчонок не для собственного удовольствия, а потому, что их время и умения купили. А спрос, понятно, рождает предложение. Возмущаться все равно бесполезно. Искренне надеюсь, что кто-то когда-то за это ответит. Хорошо бы тот, кто заказывает музыку. Думаете мне больше всех надо? Я не дура, понимаю, что шансов стать настоящим магом у меня мало. Да, мало, но хочется, покажите того, кто скажет, что не хочет научиться изменять ход событий по своему желанию. Только чудес не бывает. Что бы где-то прибавилось, где-то убудет.
— Надо же, Кер у нас оказывается философ. Какая патетика! — откровенно издевался Таллер.
— Чем же я тебя так задела? — невинно поинтересовалась Лика. Таллер взбрыкнул и покинул неблагодарную публику.
— Почему ты его так не любишь? — спросил Сергей.
— Сама не до конца понимаю, — честно ответила Мышка. — Достает он меня своим лоском, самолюбованием, сам знаешь, как он ко мне относится.
— Подвести, — предложил Сергей. Только далеко не повезу, до остановки. У тебя же своя машина. Почему не водишь?
— А бензин, по-твоему, в городе всем студенткам бесплатно раздают?
— Работай.
— В гнезде, субстратом для изменения реальной действительности путем магических манипуляций, да? А движущей силой будет моя кровь? Гениальная идея! Только я еще немного подожду. Может быть, мне и придется работать? Но пока, жизнь дорога мне как память о приятно прожитых годах. Лика сделала безразличное лицо, но ум продолжал жить своей отдельной жизнью. Как быть, как поступить в этом случае? Она законопослушный гражданин своего государства. Но она подписала этот смешной договор. Такой ли смешной? Хотя подписала Хейлин Кер, а не Лика Кернова. А если узнают? Что с ней сделают эти институтские отморозки. Но гражданский долг? Однако, трупы наверняка не найдут. Нет трупов, нет доказательств. Что же делать?
Большинству живых организмов присуще расти. Многие готовы оспорить тот факт, что город — живое существо. Но согласитесь, он растет, ему требуются ресурсы и для него так же, как для всего живого характерен обмен энергией с окружающей средой. В общем, что говорить, города рождаются, живут стареют как люди. Одни стареют быстро, другие не очень. Некоторые до самой старости сохраняют энергию и молодецкий задор. Кроме того некоторые города умирают. Вы скажете, что они не размножаются, как другие живые организмы? Вот это точно зря. Как на обыкновенной гидре появляются почки, так и у городов появляются спутники. Здешний серо-полосатый город, удивительно смахивающий на кота, тоже отпочковывал от себя в течении всей своей жизни маленькие поселки- спутники. Некоторые из них потом стали городами, другие даже были награждены орденами. Чем он не человек? Человек не человек, но живой, это точно.
Локомотивный поселок в свое время возник на окраине, где расходились в разные стороны ветки железнодорожной магистрали. Сначала между двумя озерами и болотом появилась пара ремонтных мастерских, потом жилые домики — бараки, а в хрущевскую оттепель, к западу от берега малого озера, обсаженного тополями, как грибы высыпали пятиэтажки.
Прошло много лет, бывшие жители поселка разъехались в поисках лучшей жизни, оставались только те, кому совсем не куда было податься, да владельцы небольших собственных домиков, семьи служащих в ремонтных мастерских. Поселок ветшал, горы мусора вокруг него росли. Время, капризный художник, оно все изменяет, расставляя новые декорации. Изменился и Локомотивный. У него, как-то вдруг появились новые хозяева. Младенцу окончательно перерезали пуповину, соединявшую с городом, и он, рожденный в муках и разрухе, пустился в свободное плавание, подобно лодке. Однако, у лодки оказался не один хозяин, а несколько. Каждый из них хотел грести в свою сторону, в результате лодка вертелась на месте. Так было, пока в лодку не сел капитан.
