Гостевые комнаты были обставлены более чем помпезно. Поздний ампир. Позолота, золото и блестящие шелковые ткани. Все мерцало и струилось, застывая лишь на массивных статуях и мебели. Лике стало жутко интересно, отчего в этом доме так много тканей. На всех стенах роскошные драпировки, да собственно, стен и не видно. Что называется маленькое любопытство вовсе не порок. Она подошла и потрогала, изображая очередное восхищение тканями. За шелком проступал голый камень. Понятно, решила почти наследница клана, туберкулез в таких условиях не исключение, а норма жизни.
Она выбрала для себя бело-золотую спальню. Все остальные, предложенные ей, были отчего-то совсем мрачны. Тяжелые балдахины и мебель, вырезанная из цельных кусков драгоценных пород дерева. Балдахины Лику смутили. В средние века в их складках прятались полчища клопов, по ночам падающие в кровати счастливых хозяев роскошного ложа. Поэтому она предпочла более скромный интерьер. Толстяк решил, что ей понравилось золото и розы, стоящие в шикарных вазах на консолях. Пока жизнерадостный тип распевал ей дифирамбы, она активно интересовалась системой запоров. Через пару минут в комнату вплыл, колыхаясь как воздушный шар в потоках горячего воздуха, совершенно безобразно жирный мужчина. Лицо и тело его напоминало бесконечно ожиревшего и дряхлого шарпея. За ним гуськом двигались три соблазнительные молодые дамы.
— Любимые жены хозяина. — Потрясывая своими жировыми складками, проблеял жирный.
— Они выполнят любое желание госпожи. — Добавил в тон к его блеянию толстый сопровождающий.
Лика смутилась, и чтобы скрыть это смущение принялась демонстративно проверять белье на постели. Белье было свежим, чуть теплым и потрясающе дорогим. Натуральный шелк цвета слоновой кости с тончайшей вышивкой, изображающей белые пионы.
— Брысь, я буду раздеваться. Хоть бы халат, принесли, что ли. — Шикнула ворчливая гостья на сопровождающего. Тот с поклоном удалился. Жирный складчатый образец, заколыхал руками.
— Конечно, конечно госпожа, белье и халат. Ванну?
— Я спать хочу, что вы ко мне прицепились! — Мышка задумалась, что бы ей еще такого сказать и сделать, чтобы от нее все отцепились и не забыли разбудить завтра на занятия. Она попробовала обратиться к женщинам, но они словно набрали в рот воды, только испуганно пялились на нее пустыми глазами. Лика вздохнула, решила, что халат и белье ей не дождаться, разделась до собственного белья и упала в постель. Заснула сразу, успев подумать только о том, что хорошо бы ее разбудили завтра в восемь, что бы поспать на полтора часа больше обычного. И хорошо бы отвезли к институту на машине, чтобы не топать ногами двадцать минут.
Утром ее разбудил запах кофе. Как жаль, что в последнее время, после реструктуризации я его не пью, лениво вздохнула Лика. Она приподнялась, опираясь на локоть, принюхалась и с сожалением сунула ноги в мягкие тапочки стоящие у кровати. Тапочки оказались в пору.
— Что не понравилось госпоже? — Подсуетился давешний сопровождавший.
— Я после реструктуризации не пью кофе.
— Шоколад? Сок? Молоко?
— Шоколад и апельсиновый сок, без сахара, лучше свежеотжатый. — Так-то, пусть побегает, злорадно думала Мышка. Оказалось зря, горячий шоколад стоял на столике в кабинете, а сок принесли буквально через пару минут, и действительно свежеотжатый. Сказки тысяча и одной ночи с сожалением подумала Лика. Сейчас туман рассеется и наваждение пропадет. Мне еще в институт шлепать, между прочим. Она поразительно быстро оделась и потребовала проводить ее к выходу.
На улице ее ждал мерс. Шестисотый, не слишком престижная модель в их пригороде, но в хорошем состоянии. Здорово, подумала Мышка, интересно, а кто его поведет, лично я никогда мерсом не управляла. Чуть поодаль стоял серый и незаметный на первый взгляд паренек, внимательно разглядывающий ее.
— Сколько времени? — Лика давно не носила часы. Они на ней все равно останавливались через несколько суток.
— Половина девятого.
— Поехали? — спросила гостья.
— Да. Только возьми. — Паренек протянул ей толстый кожаный браслет, отделанный металлом и камушками. — Бери, бери. Ты теперь член клана. Я Кнут, сын Галена. Ты меня не помнишь? Тебе в институт?
— Да.
— А меня отчислили, не сдал реструктуризацию. У нас половина группы не сдала. А у вас, говорят, все сдали. Везет.
— Зачем вы это делаете?
— Что?
— Что вчера было.
— Ночь силы. Мы призываем силу. Вчера было тридцать первое октября, а ты, что сделала.
— Я, а что я, ничего. Не знаю, а что я сделала?
— Я то же не знаю, наверное, и ты призывала. Только мы свою силу не так копим. Используем природные элементы.
— Конечно не так, а кровь тогда зачем, зачем же было людей убивать?
— Мы так призываем силы элементалей, а ты вызвала что-то другое.
— Ты об этом никому не расскажешь?
— Никто из клана ничего говорить не будет.
— И хорошо, не люблю неприятностей, тем более с инквизицией.
— Зачем же призывать такие силы, если не любишь неприятностей?
— Не знаю, так само получилось, я не хотела, не специально.
