— Про Таньку-пулеметчицу я сериал видел. Она во время войны партизан по приказу фашистов расстреливала. Ее только через тридцать лет вычислили. И, кстати сказать, расстреляли.
— А я книжку про отравительницу читал. Документальную. Тринадцать человек баба на тот свет отправила. Ее тоже казнили. Но Казачиха была не лучше ее. Хуже даже. Она реальная маньячка. Убивала не из-за выгоды, как отравительница, а из удовольствия. И ей оставили жизнь. Значит, кто-то подсуетился.
Рома кивнул и заметил:
— А мы опять не о том.
— Согласен. А теперь о главном: я считаю, что у Казачихи появился подражатель. Кто-то сделал ее своим кумиром и теперь копирует ее стиль.
— У нее не было стиля. Ты сам говорил, убивала чем придется.
— Да, но струна — это так символично… И романтично в некотором роде. Подражатели, попсовые убийцы. Им нужен антураж и красивая история, освещенная в прессе. Они как… — Митяй пощелкал пальцами и, подняв указательный палец вверх, выдал: — Как Леди Гага.
— За что ты ее так не любишь? — гоготнул Роман и отставил опустевшую кружку. Он даже не заметил, как опустошил ее.
— Нет, она мне очень нравится. Но Леди Гага — подражательница Мадонны. Та вдохновила ее, толкнула на действия. Но королева монстров — это Гага, если ты не знаешь — хочет персональной славы и поклонения. Желает выйти на первый план. Затмить кумира. В точности как убийца-подражатель.
— Дело Казачихи у тебя?
— Нет.
— Так ты бы вместо того, чтоб мне лекции о поп-культуре читать, лучше бы этим занялся!
— Умный, да? Начальник… — Митяй покривлялся. — Да если бы я мог, то с него, дела, и начал бы. Но его нет.
— В смысле?
— В электронных архивах дело не обнаружено.
— Не может такого быть.
— Сам проверь, — пожал плечами Комаров.
— Оно засекречено? Там какой-то суперкод нужен, чтобы открыть?
— НЕТ ЕГО! — чуть ли не прокричал Митя. — Изъято, стерто, заколдовано, нужное подчеркнуть.
Роман доверял коллеге. Жизнь свою совершенно точно. Но зная, каким Митяй бывает рассеянным, решил перепроверить информацию. Мало ли, не туда ткнул, не то увидел…
— Казакова Лариса Андреевна? — переспросил Роман, включив компьютер.
— Она самая. Номер дела не желаете?
— А есть?
— Да. Отцу позвонил, спросил.
— Давай.
Митяй продиктовал.
Багров забил все данные в поисковик по архиву уголовных дел и увидел: «По вашему запросу ничего не найдено».
— Убедился? — услышал он насмешливый голос Митяя.
— Но как такое возможно?
— Если бы я не был уверен в том, что Казачиху поймал и упек за решетку мой батя, я бы засомневался… Но я эту кровавую историю с детства знаю, она мне многие ночи не давала спать…
— А с батей ты сегодня говорил?
— Больше тебе скажу, я позвал его к нам в отделение, когда увидел на экране компьютера волшебную фразу «По вашему запросу ничего не найдено».
— Он приедет?
— Едет. Но медленно. Потому что на своей задрипанной машине по пробкам, а не на метро.
Багров вскочил из-за стола и бросился к чайнику. Хотелось заварить и выпить еще одну кружку «Цейлонского» и израсходовать немного энергии на это. У Романа было не так много опыта сыскной деятельности, всего восемь лет, у того же Митяя на четыре года больше, и он не особо доверял интуиции, или нюху, как сказали бы старички…
Но сейчас он именно нюхом чуял, это след!
— Позвони бате, спроси, далеко ли он, — бросил Роман товарищу.
— Если за рулем, не возьмет трубку, а как подъедет, сам позвонит. Но, скорее, просто зайдет в кабинет. Он знает номер.
— Тебе чай заварить?
— Не, мне кофе.
— Тогда сам. — Роман вытряхнул из кружки спитую заварку и засыпал свежую. — У меня много вопросов по теме, обсуждаемой нами ранее, но есть главный — откуда взялся подражатель, если о Казачихе никто не слыхивал?
— Думал об этом. Есть варианты.
— Озвучь.
— А ты мне кофе все же сделай. Трудно тебе, что ли?
— Тебе задницу от стула оторвать тоже не трудно, — проворчал Роман, но все же заварил коллеге бурду с красивыми словами в названии на пачке — «арабика», «элит», «баристо». — А у меня тоже варианты имеются. Первый: если подражатель существует, то он родственник или близкий знакомый Казачихи. Человек, который в курсе событий. Единственное, что смущает, — это почему он так долго ждал своего выхода на сцену. Почти тридцать лет прошло с тех пор, как маньячку посадили…
— А если он был мал тогда, когда она совершала свои преступления? Себя до конца не осознавал, но все записывал на подкорочку?
— Как ты, когда подслушивал разговоры отца с коллегами?
— Теоретически. Но я-то — дитя стража правопорядка, а он-она — убийцы…
— У Казачихи были дети?
— Не знаю. Я поделился с тобой всей информацией, которой владел. Сейчас батя придет, расскажет остальное. А может, и покажет что-то.
— В каком смысле?
— Дело Казачихи стало для него главным в жизни. Не личной — ментовской. Он был практически одержим. Мама даже развестись хотела тогда. Вот вроде пенсия, уходи, а он не только не уходит, но пропадает на службе сутками — ищет душительницу. Поэтому я бы не удивился тому, что батя сохранил какие-то материалы… На память!
— Жду не дождусь его приезда.
