Гриша не успел дойти до столбов забора, за которыми начинались бывшие владения Петровских, как заметил экскаватор и трактор. Они были оранжевыми и сразу бросались в глаза. Обе спецтехнические машины ездили по участку. А еще по нему, как муравьи, сновали люди в рыжих жилетках. В их руках были лопаты и кирки. Один таскал тележку.
— Что делается, а? — услышал Гриша знакомый голос, а затем увидел, как из-за гигантского мусорного пакета, валяющегося у столба, показалась голова Фродо.
— Привет, — поздоровался с ним Матросов. — А что делается?
— Дом сносят.
Гриша подошел к бомжу и протянул пакет. Он привез ему бутылку водки. Недорогой, что естественно, ведь сам был на мели, но она в любом случае была лучше той бормотухи, что Федя обычно употреблял. К ней захватил плавленых сырков и хлеба. Чтобы порадовать приятеля гостинцем, ушло триста рублей.
Фродо уселся на землю, привалившись спиной к мешку, и стал пить водку из горлышка. Он даже не морщился, когда делал это. А Гриша не сдержался и передернулся.
— Вытурили меня, прикинь? — просипел Фродо, после чего отгрыз угол от буханки. — Ладно хоть вещи собрать дали. — Он хлопнул по пластиковому мешку. — Тут все, что нажито непосильным трудом.
— Матрас, одеяла, одежда, посуда?
— Да.
— Ты все это на помойках подобрал.
— А это разве не труд?
— Тоже верно. — Гриша опустился рядом с Фродо. — Когда на участке движуха началась?
— Вчера утром. Но вечером я смог к себе в норку вернуться. Думал, и сегодня получится, но они ее уже засыпали. Быстро работают, гады.
— Участок продали, получается?
— Сейчас готовься удивиться, брат мой. — Бомж снова приложился к бутылке. — Он давным-давно в собственности. Но хозяин ничего не делал. А вчера ему приспичило.
— Кто он, не в курсе?
— Мне не доложили.
— Странно все это, — пробормотал Гриша.
— Ничего странного. Пока история Казачихи не прогремела, хозяин участка решил дом с землей сровнять, а площадь, на которой он стоял, превратить в теннисный корт.
— Тут будет корт?
— Как я слышал. Но наверняка еще что-то. Земли до фига. Может, скалодром или сауна. А я бы конюшню построил. В округе нет ее. А была ведь когда-то… Та, на которой Д’Артаньян Казачихи работал… И рассекал тут вместе с ней… По лугам.
— Стой! А почему ты решил, что история Казачихи скоро прогремит?
— А я тебе разве не рассказывал о Майкле?
— Кто это?
— Американский журналист, который решил ее раскручивать.
— Впервые о нем слышу.
— Давно, значит, не был тут. В общем, сижу я как-то у себя, варю кашу. Пшенную с ливерной колбасой. Такая вкуснятина! Недавно открыл для себя новый рецепт. Причем случайно. Уронил кусок в кастрюлю, пока вылавливал, он расползся…
— Фродо, ты опять, — в сердцах воскликнул Гриша.
— Чего? — насупился тот.
— Отвлекаешься на ненужные детали. Неинтересно мне про кашу. Про Майкла давай.
— Я крышу на место не поставил, чтоб воздух пустить, он заглянул. Спросил, кто я. Думал, сторож. — Фродо хохотнул. — Я ответил — домовой. Он не врубился. Иностранец, пусть и с русскими корнями. Его родители в самом начале перестройки переехали в Штаты. Ему тогда года три было. По-русски говорит с акцентом и через раз понимает, что ему хотят сказать. Оказалось, предки его из наших мест. И о Казачихе слышали. Когда Майклу как журналисту поручили снять документалку о серийных убийцах, они ему мысль подкинули. Лети, типа, в Россию, там такая маньячка орудовала, о которой легенды должны ходить. Он и приперся.
— Из Штатов?
— Ну да.
— Уверен?
— Че, думаешь, обманул?
— Нет Америке дела до наших маньяков. У них своих полно.
— Свои — это свои. А наши — экзотика. — Фродо, который уже поплыл от выпитого, запрокинул голову, подставив свою физиономию под солнечные лучи. — Но, может, и врал этот Майкл, — лениво проговорил он. — Какой-то он был неправдашный. Вроде и акцент, и поведение не нашенское, а как с буржуйкой обращаться — знает. Разве есть у них такие печки, в Америкосии?
— Сколько раз он приезжал?
— Один. Походил, поснимал.
— На камеру?
— Ага. Но не такую, как у кинооператоров. Обычную, маленькую. У меня интервью взял. За это денег дал. Но не американских, наших. И свалил. Сказал, жди сенсации. Такое кино сделаю, что мир ахнет.
— Когда это было?
— Не помню я.
— Примерно?
— Недели две назад. Или месяц?
— Я был тут как раз месяц назад. Но ты мне ничего не рассказывал.
— Я мог и забыть. Но, скорее всего, прошло меньше времени… Я же болтун, да?
— Еще какой.
Тут Фродо вскочил на ноги и, приложив ладонь горизонтально ко лбу, чтобы она не давала солнцу в глаза попадать, посмотрел на дорогу.
— Мерещится мне, что ли? — пробормотал он.
— Что такое?
— Такси подъехало. Видишь?
— Да. — Желтая машина с логотипами проехала мимо них. Теперь оказалось, что она остановилась возле ворот. Точнее, того места, где они когда-то были. И из нее вышли пассажиры. Мужчина и женщина.
— Это же Клавдия.
Но Гриша уже и сам узнал ее. Госпожа Петровская была привычно одета и причесана. Водолазка, брюки, кардиган (при том что температура воздуха была градусов двадцать пять), волосы пострижены «под горшок» и уложены так, что закрыты лоб и шея сзади.
