Они последовали за ним в библиотеку. Один из ее углов выглядел так, будто там произвели обыск. Помещавшийся в книжном шкафу сейф был распахнут, возле него громоздились коробки с бумагами, похожими на старинные юридические документы. На некоторых виднелись сургучные печати.
— Я просмотрел все семейные документы, — пояснил Осборн, собрав часть бумаг и предложив им сесть на софу перед камином. — Вы поймете, зачем я это сделал, когда увидите вот это: документы, связанные с семейством О’Флаэрти.
Он расправил на столе фотокопию бумажного листа, довольно сильно пострадавшего от времени. Лист был исписан мелким неразборчивым почерком. Буквы пестрели старинно-затейливыми завитушками.
— Что это, Хью? Откуда? — спросила Нора.
— Помните сундучок, обнаруженный в подземелье? И книгу, которая находилась внутри него? Она долго лежала в Национальной библиотеке, пока кто-то, наконец, не удосужился на нее посмотреть. И когда ее внимательно обследовали, из переплета выскользнул вот этот документ. Один из сотрудников любезно переслал мне его копию, поскольку книга является теперь собственностью библиотеки.
— Похоже на чью-то исповедь, — заметил Кормак.
— Читайте, — попросил Осборн.
— От священника. Он кается в том, что принес ложную клятву, осудив католическую веру. Если бы он этого не сделал, сообщает он, его уделом стала бы смерть или высылка в Инисбофин.
— Инисбофин? — переспросила Нора.
— Остров у побережья Голвея, — пояснил Осборн. — Место, куда Кромвель ссылал священников.
— Взгляните, он упоминает о второй ложной клятве.
Нора начала читать вслух с трудом, из-за покрывающих документ пятен и непривычного правописания, разбирая текст:
