Наверное, сказанное прозвучало фальшиво, глупо и опереточно, но меньшей правдой от этого оно быть не перестало. Впрочем, Тор-ила лишь печально улыбнулась и протянула руку.
- Я поняла, идем.
Едва я коснулся ее ладони, как пейзаж переменился. Мы оказались подле… настоящего озера лавы. Жар стоял неимоверный, невозможный, такой, что даже дышать больно, хотя я так и не понял, чем это может дышать душа.
И это озеро оказалось отнюдь не пустым: в нем корчились, извивались, вздымая руки к небесам, вопили, широко распахнув рты, люди. И не только. Многих существ я даже опознать не смог, а среди тех, кто показался более-менее понятным, нашлось место парочке эльфов, натуральному дварфу и чему-то, сильно смахивающему на кентавра.
- О, господи!
- Господь любой не властен здесь, - жестко ответила мне демоница. – То наказанья, искупленья место.
- Что они совершили, что заслужили такое? – прошипел я, трясясь то ли от жары, то ли от ужаса, то ли от осознания того, что страшилки попов оказались кошмарной правдой.
Алый палец с длинным наманикюренным когтем вытянулся вперед, и Тор-ила принялась говорить, переводя свой обвиняющий перст с одной жертвы на другую:
- Насильник, расчленитель, живодер. Садист, убивший трех подростков. Детоубийца. Этот – просто вор…
- Погоди, сюда даже за воровство можно загреметь?
- Коль украдешь ты у больных людей, что мир покинут без лекарства дорогого.
Жалость к вору как-то сразу испарилась, и я мысленно пожелал уроду поплескаться в лаве еще годик-другой. А годик ли?
- И долго им еще так?
- У всех по-разному. Столетье, месяц, год, бывает даже день мучений. А кто-то добровольно сам сюда идет, чтобы очиститься, уйти в перерожденье.
Она многозначительно посмотрела на меня.
- Погоди…. Погоди…. Ты шутишь? – я с ужасом уставился на пузырящуюся и исходящую жаром лаву. – Я что, должен нырнуть туда? Ты серьезно?
Тор-ила кивнула.
- Но зачем? Как это усилит меня? Почему такое вообще делает искаженных сильней?
- С Пар-валеном связь укрепишь чрез муки ты. Таков закон, написанный веками.
Ноги подкосились, и я опустился на землю, в ужасе зажмурившись. Вот только даже сквозь опущенные веки пробивался кошмарный жар.
- Неужели нет других способов? – жалобно прошептал я.
- Для подопечных Судий – нет.
Безжалостный ответ, не оставляющий пространства.
- А для других? – на всякий случай уточнил я.
- У всех по-разному. К примеру едоки, те кто разумных плоть для силы пожирает, должны сражаться… Лордов дураки служить в их мире, ранги набирая. Мы – Судии, и знаем мы одно…
Неведомая сила открыла мои веки и задрала голову, и теперь я смотрел на склонившуюся Тор-илу, во взгляде которой читалось торжество.
- Что?
- Мы верим только в очищенье болью. То, что не выстрадал, не стоит ничего. То, что получишь просто так – не окружишь любовью.
Тор-ила умолкла и ее зрачки превратились в две полоски, точно у змеи.
- Ты говорил, что жаждешь увидать родных… Так что же лгал, выходит, человече?
Я посмотрел на свою проводницу по аду, перевел взгляд на лаву, снова на демоницу.
- И… и сколько я должен буду там пробыть?
- Сколь нужно.
Страх скрутил тело, и я пропищал:
- А нет ничего полегче?
Во взгляде моей собеседницы появилось отчетливо различимое утомление. Она щелкнула пальцами, и мы переместились к длинному узкому подвесному мосту, висящему над бездонной пропастью. Деревянные его ступени были все заляпаны кровью, а в опору возле нас вонзилось несколько ножей.
- Что это?
- Ты жаждал легкий путь, изволь, не жалуйся потом. За простоту заплатишь.
- Это – просто?
Я указал на алые пятна посреди досок.
- То мост ножей, где кровь грехи смывает. Придумали не мы, заимствовали лишь. Пройдешь коль до конца, жизнь краски обретает, а не пройдешь, ну что ж, сам от себя сбежишь.
Я сделал пару шагов вперед и аккуратно ступил одной ногой на деревянную дощечку. В ту же секунду послышался шелестящий звук и рядом пролетел нож.
Я с воплем отстранился, потерял равновесие и упал, отполз на пару шагов.
- У вас тут все испытания такие? Других не предвидится?
Тор-ила недовольно скривилась:
- Иль так, иль убирайся прочь.
Я сглотнул.
Господи, ну почему? Чем заслужил такое?
Хотелось плакать и выть. Хотелось послать все к чертям. Хотелось… сдаться… Но ведь тогда я не вернусь домой!
Эта мысль наконец-то привела мозги в порядок. С трудом собрав волю в кулак, я поднялся.
- Что выбрал ты, о смертный? Пламя, сталь иль трусость? Ответь скорей...
Не реви, ты мужик! Давай, делай, что должен!
Да, прыгать в лаву, наверное, быстрее, но… Но я просто не мог себя заставить добровольно войти в нее. Одна мысль о том, чтобы окунуться в раскаленное озеро, заживо сгорая и плавясь, заставляло рассудок вопить от непередаваемого ужаса, а значит…
- Сталь.
Кажется, этот ответ понравился жене Айш-нора, потому как она улыбнулась и сделала широкий жест рукой.
- Тогда иди, ступи на доски сии, их кровью ты своею окропи. Пройди же до конца, тебе не будет просто, и помни: боль очистит изнутри.
- Спасибо, - я подошел вплотную к мосту, и положил ладони на канаты. – Увидимся, надеюсь, что скоро.
С этими словами я сделал первый шаг.
