– Смотря кто первый пилот, то есть – кто командир корабля. Это в технических документах всегда на первом месте стоит. Если первый пилот – личность корабля, тогда – да, у человека только совещательный голос, в крайнем случае он может использовать своё право покинуть корабль, такую возможность обычно всегда предусматривают. На таких гигантах, как Учитесь-у-Меня-Пацаны, именно так всё устроено, про него я точно знаю, потому что на всех Пацанах, как мне рассказывали, именно так. Когда сам будешь свой контракт заключать, внимательно эти пункты проверь.
– Спасибо, – поблагодарил Гена: – Теперь буду знать.
– Все говорят, что с каждым годом строят всё меньше кораблей, где человек может в качестве первого пилота лететь, но я думаю – это больше к путешествиям внутри СС относится, – задумчиво проговорил Ноэль.
Терра-сопка Амарны обозначилась прямо по курсу, ни дать, не взять – первичное яйцо в мировом космическом океане. Каждая терра представляла собой классический овоид, где верхняя полусфера использовалась в качестве полезной площади для заселения живыми культурами, а нижняя – техническая часть, энергоблок, зона обеспечения. В эпоху начального освоения СС, самые первые орбитальные города тоже строили по этому принципу, а теперь внеземная архитектура оформилась, как наука, и столько описано классических образцов – орбитальных сооружений разного назначения, и городов – космических станций, что надо быть специалистом, чтобы всё сосчитать.
Ноэль вызвал пространственную схему места-прибытия и указал сектор посадки. Прошли сквозь внешнюю силовую защиту, мобиль-болид высадил их в странной местности среди бесконечного однообразия песчаных дюн, и тут же умчался, сначала превратился в подобие плоской монеты в желтоватом слоистом небе, а потом исчез, как и не было. Батюков тревожно осмотрелся – куда не кинешь взгляд, везде одинаковая картина – песчаные холмы до самого горизонта.
– Гена, как же здесь хорошо! – Воскликнула Женя, и увязая по щиколотки в горячем песке, побежала наверх, взобраться на высокую сопку.
– Здесь только на первый взгляд одинаково со всех сторон, – сказал Ноэль, опять, как будто мысли Батюкова прочёл: – Видишь, там трава высокая, за ней озеро, и рыба есть, и купаться хорошо.
Ноэль подтащил большой ящик-чемодан:
– Я как-раз здесь хочу все замеры произвести, а не прямо рядом с водой, там – даже деревца сразу примутся.
Он откинул крышку, и Гена увидел, что внутри – целая лаборатория: пробирки, приборчики, порошки, всё аккуратно расположено по своим отделениям, и на каждом отделении – порядковый номер.
– Ладно, время навалом ещё, давай Женю позовём, я вам сразу самое главное покажу, – сказал Ноэль, и позвал её: – Женя! Ау! Иди к нам!
– Бегу! – Откуда-то отозвалась Женя, тут же появилась на вершине песчаного холма и, визжа от удовольствия, заскользила вниз. Глядя на неё, Гена и сам повеселел, как только она примчалась, вся раскрасневшаяся, сразу к себе прижал:
– Разбегалась, а я тут волнуюсь, стою…
– Да, нечего волноваться, здесь совершенно безопасно везде, – сказал Ноэль.
– Да, я пошутил, она же и к песчаной буре подготовку провела, – ответил Гена, и указал на сложенные одеяла.
– Одеяла, это хорошо! Давайте расстелем, – предложил Ноэль, и постелил одеяло на нагретый песок: – Ложитесь, надо на облака смотреть.
Они устроились на одеяле. Ноэль поколдовал в своём браслете, и картина неба вдруг поменялась. . Здесь, небо было не голубым, а цвета настоящих венерианских штормов – всех оттенков жёлтого, постоянно переходящих друг в друга. Под их взглядами, матовая неподвижность
небесного купола исчезла, и в вышине заклубились порывы завихрений. Встречные, яростно несущиеся потоки сталкивались, вдруг вздымались фантастическими вершинами, расширялись и стремительно падали вниз, образуя водопады, захватывающим образом, разбивающиеся о твёрдую купольную поверхность. Лучи солнца то тут, то там неожиданно пробивались сквозь эту непрерывную фантасмагорию, вспыхивали искрами, или на несколько минут спускались сверху, ровно расходящимися световыми колоннами.
– Чудо какое! – поразился Батюков: – Как ты это устроил?
– Здесь, если метеопрогноз позволяет, можно защиту купола ослабить, достаточно на 20%, чтобы настоящее небо стало видно. Если долго смотреть, ещё одну вещь замечаешь – здесь и пески сами движутся, видишь, Женя?
– Теперь вижу! Это ведь настоящие живые барханы! – Вскрикнула Женя.
– Да, здесь такое впечатление, что вокруг тебя – всё своей жизнью живёт, – согласился Ноэль.
– Ой, Гена! – Всполошилась вдруг Женя, – Ты же не позавтракал! А я же, так много запасов взяла! – Она вскочила и умчалась к их багажу.
– Я тоже не позавтракал! – Крикнул Ноэль.
Женя вернулась с мороженым:
– Вот, так тепло, что даже сумка-холодильник не спасает, – и протянула им по вафельному стаканчику.
– Женя-Женя, – вздохнул Батюков, – У тебя, что – целая сумка мороженого?
– Нет, только это, – ответила Женя.
– Да, ладно, тебе, Гена, хватит придираться. Спасибо, Женя, я – вот, люблю мороженое! – Поблагодарил Ноэль.
