Тут и там поднимались известняковые колонны, призрачно мерцающие в свете блуждающих огней. На переливчатых нитях раскачивались светляки. Гигантские пещерные пауки разбегались по темным углам.
— Они мне накеров напоминают, — поежилась Пега.
— Большинство накеров мы повывели, — заверил кто-то из хобгоблинят. — Есть такое правило: если блуждающий огонек замер у входа в туннель и не летит дальше, лучше и нам туда не соваться.
Наконец в самом дальнем конце пещеры глазам открылось черное озеро. Здесь не росло ни грибов, ни чего бы то ни было живого; даже блуждающие огни не отваживались порхать над темными водами. Озеро уходило вглубь, в сгущающийся мрак, и терялось в непроглядной тени. Джеку оно сразу не понравилось.
— Я бы по этим водам плавать не стала, — заметила Торгиль.
— Бука решил, тебе это понравится, — обратился хобгоблиненок к Пеге, указывая на хрустальный уступ, нависший над водой: прозрачный как стекло и не толще ледяной корки.
— Это… потрясающе, — промолвила Пега.
Джек видел: девочке по-настоящему боязно.
— Пройди по нему, — предложил кто-то из хобгоблинят.
— Нет уж, спасибочки, — замотала головой Пега.
— Это совершенно безопасно, если не прыгать вверх-вниз.
Юный хобгоблин прошел по уступу из конца в конец и вернулся обратно. При каждом его шаге хрусталь вызванивал новую ноту. Вода подрагивала в ответ. От центра расходилась мелкая зыбь, образуя прихотливый узор, точно спицы колеса.
— Какая прелесть! — восхитилась Пега.
— Если пройтись туда-сюда, узор меняется, — подсказал хобгоблиненок.
Но Пега по-прежнему робела.
Торгиль, презрев осторожность, храбро вышла на уступ — и топнула ногой.
— Нет! — завизжали хобгоблины, в беспорядке устремляясь к скалам.
Под сводами пещеры эхом отозвалась одна-единственная музыкальная нота. Она звучала все громче, все мощнее, вода всколыхнулась, в центре возникла воронка. Все озеро пришло в движение.
— Иди скорее сюда! — закричал Джек.
Торгиль стояла на хрустальном уступе, и волны вспенивались у ее башмаков.
— Да это ж мальстрем, — расхохоталась воительница.
— Убирайся оттуда! — Джек выбежал на хрустальный уступ и потащил девочку назад.
А водоворот — или мальстрем, как назвала его Торгиль — набирал силу. Он ревел как рассерженный зверь, закручивался все стремительнее, черная дыра в центре делалась все глубже. Что там внутри, Джек не видел. Да и смотреть не хотел. Он был слишком занят — карабкался по камням и помогал Пеге взобраться повыше. Хобгоблины встревоженно тараторили на своих «насестах».
Но постепенно вода успокоилась. Рев стих, зияющий провал затянулся. На месте водоворота мерцала лишь легкая рябь.
— Клянусь девятью морскими ведьмами, приключение что надо! — ликовала Торгиль. — А то эта пещера — сплошная тоска! Да здесь ровным счетом ничего не происходит! Каждый новый день похож на предыдущий, одни и те же навязшие в зубах шутки повторяются снова и снова.
Джек не мог не согласиться с ней. Слишком просто было скатиться к бесконечной рутине, которая притупляла разум точно так же, как и грибы, которых мальчик научился избегать.
Подростки-хобгоблины обступили Торгиль, заламывая руки.
— Никогда не топай по хрусталю. Ох, нет, нет, нет, только не это, — стонали они. — Мы лишь легонько по нему постукиваем, чтобы полюбоваться на чудесные волны. Топать ни в коем случае нельзя. Ни за что и никогда.
Теперь, когда озеро вновь успокоилось, хобгоблинята увлеклись игрой. Они постукивали по хрустальному уступу и легко прикасались к нему, вызывая к жизни каскады чудесной музыки. Великолепное было зрелище, но хобгоблины все испортили своим пением. Они раздувались точно тот хобгоблин, что созывал всех к завтраку, и издавали отвратительные жалобные вопли.
Джек, Торгиль и Пега отошли за известняковую гряду, пытаясь отгородиться от чудовищного шума. Пега передернулась от отвращения.
— Бука называет их музыку «волынием». По мне, так оно хуже волчьего воя, когда ты один-одинешенек в лесной чащобе.
— Хуже волчьего воя? — эхом отозвался Джек.
Слова эти прозвучали до странности знакомо. Вот уже много дней у самой грани сознания подрагивали некие воспоминания… о чем?
— Звезды мои! Именно эти звуки слышал отец, когда похитили мою сестру!
И тут Джек припомнил, в каких словах отец описывал странных человечков: все пятнистые да крапчатые, точно травяной ковер в лесу. Шныряют вокруг, в глазах так и рябит: то покажутся, то сольются с листьями, то снова появятся. Да на них же были плащи из шкуры скрытношерстных овец, внезапно догадался Джек.
— Мою сестру украли хобгоблины! — закричал он.
— Кажется, Бард сказал, что это были «пэки», — напомнила Пега.
— И хобгоблинами Бард их тоже называл. Как я мог позабыть?
— Вот и у меня в голове все смешалось. Это все треклятые грибы виноваты. Как думаешь, девочка все еще у них?
Джек лихорадочно размышлял. В этом громадном подземном мире его сестру могут прятать где угодно. А если он и отыщет пленницу — как ее отсюда вывести? Если уж на то пошло, как им самим спастись — и ему, и Пеге, и Торгиль?
— Прямо-таки не знаю, с чего начать, — промолвил он.
