— Долгие годы мы жили с эльфами в мире, — рассказывал Бука. — Или, скорее, эльфы не обращали внимания на нас, а мы держались подальше от эльфов. Они проложили Полую дорогу, чтобы не сталкиваться с Владыкой Леса. Он ведь не прочь заманить в ловушку неосторожного эльфа, которому вздумалось поохотиться в его владениях. А затем в один прекрасный день на ладьях приплыли пикты — и, не успев высадиться, принялись рубить деревья. Владыка Леса страшно отомстил им. Он попросил брата, Старика-с-Луны, наслать безумие на пиктских женщин. И тогда одни бросились с утесов, а другие утопились в море. А мужчины нашли убежище под землей — и там, в потаенных пещерах, повстречали эльфов.
— Пикты были просто потрясены, — продолжал король. — Или, правильнее сказать, покорены и очарованы: а это куда серьезнее. Большинство их, впрочем, вышли из-под земли и выторговали себе жен у ирландцев, приплывших из-за моря. Но часть осталась в пещерных убежищах.
— Это были древние, — отозвался Джек.
— Они поклоняются эльфам, словно богам, и приводят им рабов.
Джек с Торгиль озадаченно переглянулись. Джек хорошо помнил тот невольничий рынок, где давным-давно скандинавы попытались продать его и Люси. Не позабыл он и низкорослых людей, что появились из лесу, точно тени. Тела их были раскрашены вьющимися лозами, что словно извивались при каждом движении, а голоса шелестели и шуршали, как ветер в хвое. Их вождь положил глаз на Люси, но Олав Однобровый защитил девочку.
— Я думала, они едят своих пленников, — промолвила Торгиль.
— Когда-то так оно и было, — кивнул Бука. — А теперь рабов, неподходящих для службы у эльфов, приносят в жертву Владыке Леса. Древние ищут его дружбы, но они обманываются. Его ненависть неутолима. Рабов отводят в чащу леса в ночь новолуния. И что там с ними случается, я предпочту не описывать.
— Сдается мне, я знаю, — прошептала Торгиль, побелев как мел.
— А вот кому печеного яблочка? — воскликнула Мамуся.
Хобгоблины жадно протянули миски. Мамуся вылавливала курящиеся плоды, сбрызнутые медом, а помощник щедро поливал их сверху сливками. Теплое, пряное благоухание разом взбодрило Джека после удручающего рассказа про пиктов. В числе рабов, купленных у викингов, был один угрюмый монах. Джек гадал про себя, что за судьба его постигла.
А хобгоблины между тем принялись состязаться, кто засунет за щеку больше яблок. Победитель справился с десятью: щеки у хобгоблинов на диво далеко растягиваются. Орешинку пришлось постучать по спине после неудачной попытки им подражать.
«Бог ты мой, даже я думаю о ней как о вылупке», — осознал Джек.
Он попытался подманить девочку печеным яблоком. Малышка тут же испуганно кинулась к миссис Опенок, и мальчик опечалился — и почувствовал что-то вроде ревности.
— Вслед за пиктами пришли кельты, бритты, римляне и саксы, — продолжал между тем Бука, швыряя яблочные огрызки через плечо. — В жизни не видел ничего подобного римской армии! Она захлестнула холмы, с лязгом, топотом и ором. Римляне рубили деревья, пролагали дороги, возводили стены. Если Владыка Леса кое-кого и сцапал, так на смену им шли все новые и новые. Владыке осталось лишь несколько нетронутых участков леса, и он изрядно ослабел. Он ведь черпает свою силу в деревьях…
— А теперь начнется хорошее, — перебил Немезида. — Мы дошли до прибытия святого Колумбы.
— Мои сколько-то-там-прадеды его застали, — похвалился король. — Он прибыл из-за моря, из Ирландии.
— На крохотном корабле, — добавил Немезида. Глаза его моргали в усыпляющем ритме. История о святом Колумбе явно пришлась ему по душе. — Волны должны были бы разбить его в щепы, но лодочка скользила по морю безмятежно, точно чайка. Колумба заговорил с пиктами о странных вещах — о «милосердии» и «жалости». Пикты весело расхохотались и попытались убить его, но Колумба дунул на пучок соломы и взметнул его в воздух.
— Да он был бардом! — закричал Джек. — Так барды сводят людей с ума.
