Земля шорохов полностью

Я передал трубку моему мучителю. Он что-то бормотал и всячески кочевряжился, но все же чиновник из министерства убедил его, что разрешение на леопардов есть. С кислой физиономией положил он трубку, я испортил ему все удовольствие…

— Мне можно идти? — мягко осведомился я.

— Да, пожалуй, — пробурчал он.

И мы поехали в аэропорт. Однако из-за бюрократа мы потеряли целый час, пришлось звонить и предупреждать, чтобы нас подождали.

В аэропорту животных погрузили на самолет, затем мы сами расселись по местам и застегнули пояса. Взревели моторы, самолет задрожал и тронулся с места. Но вдруг остановился. Возвратился на место, снова прибавил оборотов и рванулся вперед, и снова остановился. Вернулся на исходную позицию и заглушил моторы. Пилот подошел ко мне с виноватым видом.

— Боюсь, сэр, у нас неисправность, — сказал он. — Мы не можем взлететь.

— Сколько времени уйдет на починку? — спросил я.

— Боюсь, сэр, это трудно сказать.

— А можно оставить животных в самолете на это время?

— Можно оставить, сэр, а можно перенести в ангар, если хотите.

— Пожалуй, лучше в ангар, — сказал я. — Потому что некоторых из них пора кормить.

Мы вытащили клетки из самолета и отнесли в пустующий ангар. Шли часы, мы покормили наших подопечных, дали им молока. Наконец ко мне подошел представитель авиакомпании и сообщил, что механики ищут неисправность и, как только самолет будет готов, мне дадут знать. Я позвонил в зоопарк и предупредил Кэт, что мы задерживаемся. Два часа дня, три, четыре… В пять часов мне доложили, что при прогоне моторов опять выявилась какая-то неисправность.

— Пустые хлопоты, — сказал я. — Лучше предоставьте нам другую машину.

— Позвольте еще попробовать, — упрашивали они.

— Пожалуйста, — ответил я. — Только мне не улыбается лететь на самолете, который может подвести. Я вообще не большой любитель летать, а на неисправных машинах и подавно.

Было уже довольно поздно, когда мне сообщили, что неисправность наконец устранена. Мои ребра зверски болели, и нервы были на взводе: во-первых, я не люблю самолетов, во-вторых, с приближением ночи становилось все холоднее, и я боялся, как бы животные не простудились.

— Нет! — произнес я с внезапной решимостью. — Будь я проклят, если полечу на этом самолете. Давайте мне другой.

— Уверяю вас, сэр, — сказал пилот, — он в полном порядке.

— Я в этом не сомневаюсь. Но у меня такое предчувствие, а когда у меня предчувствие, я предпочитаю не лететь… Будь я проклят, если позволю посадить меня, мою жену и моих зверей в несчастливый самолет. Нет, боюсь, что я буду вынужден настоять на другом рейсе.

— Хорошо, сэр, как хотите, — огорченно сказал он.

Я отправился к начальству, получил разрешение оставить животных в ангаре и стал добиваться другого рейса. Это оказалось не так-то просто, но в конце концов задача была решена. Утром мы примчались в аэропорт и кинулись проверять животных — не повредила ли им холодная ночь? Кажется, ничего… После этого мы погрузились на другой самолет и наконец взлетели.

Когда машина оторвалась от земли, я вытер вспотевшие руки, откинулся назад, закурил сигарету и закрыл глаза. Осталось совсем немного, сказал я себе, теперь бы только благополучно приземлиться на Джерси. Ровно гудели моторы, и вот уже на горизонте темной точкой возник наш остров. Мы снизились, совершили безупречную посадку и покатили к зданию аэропорта, где стояли наготове авторазгрузчики и выстроились — насколько я мог судить — все сотрудники зоопарка. Началась выгрузка животных, засверкали фотовспышки репортеров, спешивших запечатлеть на пленки, как авторазгрузчики везут к машинам леопардов, шимпанзе и прочих тварей. Еще час — и мы уже дома, животных сняли с грузовиков, и тех, кому не надо было проходить карантина, разместили в новых клетках.

Я вздохнул свободно. Нам удалось-таки доставить колобусов в зоопарк. Наконец можно как следует заняться ими, не торопясь и ни на что не отвлекаясь. Теперь вдобавок к новой диете у нас будет для них сколько угодно зеленых листьев — есть дуб, есть вяз, есть липы и прочие деревья. Я не сомневался, что этот корм принесет им пользу и придется по вкусу. Хоть бы пришелся…