– Я недавно подумала, что это слишком хороший кот и, если его кто-то держит у себя, то вряд ли отдаст, поэтому я решила увеличить цену, – стройно, как заготовку, сказала хозяйка Уильяма Блейка. – Все нормально. Если не верите, вот еще одно объявление, – она снова полезла в бездонный карман и оттуда, как бледный флаг, выползло объявление с уже знакомым лицом Уильяма Блейка. – Я такие тоже на днях расклеила. Все правильно.
Хозяйка Уильяма Блейка села в машину, одарила нас полным слез взглядом и сообщила:
– Я никогда вас не забуду. Я всю жизнь буду вас помнить.
Когда машина уехала, Анна-Мария посмотрела на чек при свете луны.
– Пять тысяч чертовых баксов, – сказала она. – Вообще невероятно. Пять чертовых штук. Такого просто не может быть. Сбегай срочно в холодильник за вином.
– Меня тошнит, – сказала я. – Столько любви на одного маленького странного кота, это невыносимо.
– Пять чертовых тыщ, – помотала головой Анна-Мария. – Это, наверное, какой-то левый чек, такого не может быть, посмотри на него, он словно из жопы вынут. Ничего нам по такому чеку завтра не дадут.
– Tiger, tiger burning bright! – сказала я, и меня вырвало чем-то лунным и сияющим.
Наутро оказалось, что Анне-Марии тоже плохо, ее постоянно тошнило, но мы решили, что дело в вине – его действительно было многовато. Мы кое-как погуляли с Евой-Лоттой, после чего отправились в банк, ни на что особенно не надеясь.
– То есть вы хотите сказать, – нахмурилась строгая японка, заведшая нас в свой кабинет после безуспешной, но достаточно залихватской попытки обналичить мятый чек, где вместо имени получателя было написано «Cash», – что вы спасли кота для этой леди. И она дала вам чек. На пять чертовых тысяч долларов. За кота. Так?
Мы кивали, стараясь сдержаться и не натошнить прямо на красивый лакированный дубовый столик.
– Оставьте ваши удостоверения личности и выйдите в коридор, – сказала японка. – И подождите. Я позвоню клиенту и выясню, что происходит.
Мы вышли в коридор.
– Я сейчас умру, – сказала я. – Я чувствую себя героем фильма «Страх и отвращение в Лас-Вегасе», где Джонни Депп, выбритый под Хантера Томпсона, с пристегнутым гигантским хвостом ящера ходил по колено в черной воде по этому трехмерному гостиничному номеру с кроватью в виде выжженной обугленной дыры, а его адвокат все время блевал крупным планом, и вот я – Хантер Томпсон как первоисточник, Джонни Депп как мой плохой имперсонатор, а также собственный блюющий адвокат, и все эти три личности во мне идеально уживаются.
– Они сейчас вызовут полицию, – сказала Анна-Мария. – Что-то не то было с этим котом.
Японская злюка выплыла из-за двери медленно и незаметно, как рыба. В ее руках были наши удостоверения личности.
– Пройдите в кассу, и вам выдадут наличные, – безразличным голосом сказала она. – Извините за ожидание.
Мы выходили из банка бледные, испуганные, шатающиеся, с белым пакетом-конвертом, в котором лежали пять тысяч.
– Мне кажется, я сейчас буду блевать прямо в пакет с деньгами, – сообщила я, чтобы запомнить этот момент как нечто кинематографическое. – Мы делаем отличную работу. Еще мы должны сейчас угнать вот эту машину, например, швырнуть деньги на заднее сиденье и поехать в Мексику, преследуемые вертолетами, слушая по дороге песни Принса. Все, как в кино. Всю жизнь мечтала, что взрослая буду заниматься всякой странной хренью, и все получилось.
Но все получилось немного не так. Все посыпалось этим же вечером, когда мы, решившие взять небольшой отдых и не отрабатывать пока другие объявления, сидели на крыльце и пили пиво (к вину решили не притрагиваться хотя бы пару дней).
К нам снова пришел Уильям Блейк.
Он безразличным взглядом скользнул по нашим лунным теням, скользнул к машине и исчез под ней.
– Я думаю, что это какая-то другая кошка из пропавших тут, – неуверенно сказала я. – Сейчас глянем объявления. Это точно кто-то из них.
Анна-Мария заглянула под машину.
– Не, – сказала она. – Ты что-то ошиблась вдруг, это Уильям Блейк же, судя по расцветке. Как такое может быть? Снова сбежал? Да что ж это за баба ему попалась?
Я заглянула под машину.
Там сидел Уильям Блейк и смотрел на меня текучим лунным взглядом.
Дальше все было, как во сне. Мы кое-как поймали Уильяма Блейка, используя вчерашние же технологии. Нам было не так-то легко, нас тошнило, гравий ранил колени, накрапывал мерзкий дождь.
– Нет-нет, вы ошиблись, мой кот нашелся еще вчера, – кричала хозяйка Уильяма Блейка в телефон Анны-Марии, в изнеможении привалившейся к кафельной стене ванной. – Нет, я не знаю ничего, какое вчера, кто нашел? Просто нашли, отстаньте, мой кот со мной, перестаньте мне звонить.
