– Во всем этом есть что-то странное, и я не удивлюсь, если в скором времени мистер и миссис Рок появятся в суде. Однако все бумаги в порядке, и меня винить не за что. Какая красивая женщина! Однако выглядит очень грустной – и больной.
Тем временем в приемной Джоанна протянула Сэмюэлу Року руку и сказала все так же бесстрастно:
– До свидания.
– Разве… мы расстаемся? – жалобно спросил он.
Джоанна покачала головой.
– Через год, в этот же самый день, вы меня увидите – и сможете видеть так часто, как захотите, но до тех пор – нет.
Она повернулась и пошла к двери, а Рок протянул к ней руки, словно хотел обнять ее – однако она прошла мимо; за ней поспешила миссис Бёрд, и через мгновение они уже сидели в экипаже, возвращавшемся на Кент-стрит, а Сэмюэл Рок с непокрытой головой остался стоять на тротуаре, глядя им вслед.
Дома у самых дверей их ждала Салли, сжимая в ручках букет белых цветов, который не успела вручить Джоанне перед выходом. Джоанна взяла цветы, наклонилась и поцеловала немую девочку – поцелуй был единственным проявлением искренней нежности в день этого гнусного и противоестественного бракосочетания. Затем Джоанна поднялась к себе, а миссис Бёрд поспешила за ней. Едва двери закрылись, она возбужденно выпалила:
– Ради всего святого, Джоанна, что все это значит? Кто из нас сошел с ума – я или вы?
– Я, миссис Бёрд. Знайте: я вышла замуж за человека, который меня страстно любит и которого я ненавижу, чтобы помешать сэру Генри Грейвзу жениться на мне.
– Но почему, Джоанна?! Почему?
– Потому что если бы я вышла за сэра Генри, я разрушила бы его жизнь – и еще потому, что я обещала леди Грейвз не делать этого. Если бы мы увиделись с Генри – я нарушила бы это обещание, поэтому я воспользовалась возможностью уберечь себя от искушения. Мистеру Року я рассказала все без утайки – и мы заключили договор. Еще год мы с ним не увидимся и не будем жить вместе.
– О, это ужасно, ужасно! – заломила руки миссис Бёрд. – Да что же это за мужчина, что это за змей – если он согласился пойти на это, зная, что вы его ненавидите!
– Не оскорбляйте его, миссис Бёрд, – я думаю, он не менее несчастен, чем все мы, и кроме того, он теперь мой законный супруг, за которого я вышла в твердом уме и по доброй воле.
– Пусть он ваш супруг – но он лжец, лжец! Он назвался мне сэром Генри Грейвзом – потому-то я и позволила ему увидеть вас, хотя сразу подумала, что он никак не может быть баронетом! О, Джоанна, что же вы наделали! Теперь вы пожнете то, что посеяли, а возмездие за грех – смерть! Вы совершили ошибку, ее совершают многие девушки – и вы должны были пострадать за нее. Я не верю в ваши доводы о необходимости брака с этим гадом ползучим! Они – это ложь, которой вы успокаиваете себя, и, как всякая ложь, они принесут неисчислимые страдания вашему доброму сердцу. Вы никогда не воспитывали свое сердце, вот что, а сердце, не знавшее воспитания – плохой помощник. Нет, я не должна вас упрекать, Джоанна – я, может, в десять раз хуже вас, но я не могу смириться с тем, что вы натворили! Тем не менее, вы теперь замужем за этим человеком, и самое лучшее, что вы можете сделать – попытаться изменить его к лучшему, а того, другого, забыть.
– Да, – тихо отвечала Джоанна. – Я сделаю это, если мне достанет мудрости… или я смогу ее найти.
Миссис Бёрд заплакала и выбежала из комнаты, а Джоанна села за стол и написала короткую записку.
Джоанна вышла замуж в четверг, а утром в пятницу Генри, почти не спавший ночь, встал очень рано и вышел из дома еще до завтрака. По странной случайности день был удивительно ясным, поля и леса Рошема заливал неяркий, но прекрасный свет ноябрьского солнца. Генри неторопливо прогуливался, то и дело останавливаясь, чтобы полюбоваться видами, поприветствовать кого-то из работников, уже приступивших к своим ежедневным трудам, или понаблюдать за фазанами, мечущимися на скошенной стерне. Так он гулял до самого завтрака – на душе у него было тяжело, ибо Генри жаль было расставаться с Рошемом. Он решил не возвращаться сюда после того, как женится на Джоанне…
