Пока шел дождь, Олег записывал результаты последних опытов на деревянные струганные дощечки, которые рядком стояли на полке. Как в древнем Шумере клинописная библиотека. А что, можно и впрямь заняться обжигом глиняных табличек, на радость будущим археологам! Подумал и решил, что пора научить кого-нибудь из помощников письму. Тяжело одному, нужен рядом кто-то грамотный. Пытался Утану привлечь, но убедился, что процесс идет слишком тяжело. Когда в избу заглянул Тимаха и приготовился вести долгие речи ни о чем, Олег и его попытался грамоте обучить. Для начала букву "а" показал. И понял, что все бесполезно. Философ деревенский, любитель рассуждать о высоких материях, о том, что такое, например, солнце и почему его нужно почитать, на первой букве алфавита намертво застрял. Бросил бы Олег свои попытки, если бы не заглянула в хижину Шан. Увидела буквы, которые он рисовал на дощечках, заинтересовалась. И за два дня выучила алфавит! Не девочка, а золото! Только тогда дошло до Олега, учить надо детей, взрослые способность к обучению теряют. Еще он уяснил простую истину, что о письменности распространяться не следует. Пока его считают забавным деревенским клоуном, одно дело, но если поймут, что он собирается в таких клоунов превратить деревенских детишек, меры примут жесткие. Возможно даже, несовместимые с его, Олега, жизнью. И на Охрима-кузнеца не посмотрят. Вспомнил Олег, как учил Неторопа игре в крестики-нолики, показал игру Шан. Удивился, когда Утана тоже разобралась, что к чему. Счет до пяти ей все же, дался, помог наглядный пример с пятью пальцами на руке. Утана с Шан так увлеклись игрой, что потратили на нее весь запас чистых дощечек. Когда последняя дощечка была испорчена, обе посмотрели на него с надеждой. Похоже, играть, готовы были, день и ночь, без перерыва.
- Пока достаточно, - сказал Олег, решив, что на земле чертить не будет. Объяснил, что игр знает великое множество, но покажет их с условием, что они играть будут только в хижине. И по поводу алфавита внушил Шан, чтобы знания свои не демонстрировала окружающим. Напомнил случай, когда женщину, явившуюся из туманной стены и пытавшуюся обучить кого-то из детей своему диалекту, безжалостно изгнали их деревни. Что с ней стало потом, никто не знает. Утана и Шан напугались и обещали молчать. Шан впитывала знания, жадно, как губка. Чьей ученицей она была? Бабка Лусья не догадывалась, что у Олега научиться можно гораздо большему. Не столько количеству знаний, сколько методу их систематизации. Изредка Лусья спрашивала помощницу, что там чудак деревенский с мышами вытворяет? Шан, умница, отвечала, подкармливает салом свиным и учит ходить на задних лапках. Что было недалеко от истины. Поумневшие на короткое время, в результате приема очередной микстуры, животные, показывали чудеса дрессировки. До тех пор, пока активное вещество не выводилось из организма. Но и от того, что получалось, Утана и Шан веселились от души, а у девочки в памяти безошибочно откладывалась методика опытов и рецептура. Память у нее была практически идеальная. Лусья, слушая ее рассказ, хохотала от души. Мышки на задних лапках бегают, вот дурачок, заняться ему больше нечем! Чего в нем кузнец с дочкой нашли? Пыталась, было, запретить Шан ходить к Олегу, но та разревелась, бабка рукой махнула, делай, мол, что хочешь, только травяной науке учись прилежно. Чем девочка и занималась, иногда раскрывая Олегу кое-какие секреты редких трав. У Шан родителей не было, Лусья случайно нашла ее совсем маленькой в дальнем лесу. Как ее только деув не съел? Взяла ее к себе, а некоторое время спустя, обратив внимание на сообразительность и хорошую память, решила сделать травницей. Тем более, давно она собиралась взять подростка в ученики, только нужно было согласие родителей, а те стремились чад своих приставить к полевым работам, помощники всем требовались.
В тот день едва собрался Олег всерьез взяться за изготовление шахматной доски и фигур, недалеко от деревни появились враги, около сотни мужиков в медных бронях, с копьями и бронзовыми мечами. Охрим, бывший не только кузнецом, старостой, и вождем, кинул клич. Мужики вооружились, кто, как мог, выставили сто двадцать воинов. Олег тоже железный панцирь нацепил, который ему Охрим выдал, дубину, обшитую железом, взял и к остальным присоединился.
Встретились две дружины на южном пустыре. С одной стороны пустырь был ограничен речкой, с другой полем, где овощи росли.
Остановились друг против друга. От врагов вышел здоровый дядька в медной броне, в руках он держал тяжелый меч.
Выдвинулся навстречу, Охрим кузнец, спросил: - Почто пожаловали?
Хотя и так все было ясно, но вопрос задать традиция обязывала.
- Я Бартак, вождь деревни Гульцы, что в трех дневных переходах отсюда, - объявил противник, - отдайте нам половину овощей. Откройте хранилище, не то побьем.
