Они увлеклись… И вышли в обнимку из сарая лишь через два часа, голодные и шатающиеся от усталости, но довольные и счастливые.
Через несколько месяцев, уже после свадьбы, Хоссе опять вернулся к своей фантастической сказке.
Они сидели в салоне новой шикарной квартиры, купленной на собственные средства накануне бракосочетания. Мария листала журналы последних мод и профессионально делала небольшие зарисовки на огромном листе ватмана, лежавшего тут же, на столе. Хоссе сидел через стол и на таком же листе уверенными штрихами рисовал портрет Марии, изредка вскидывая на нее свой взгляд.
Мария отбросила последний журнал и устало потянулась, откинувшись на спинку стула. Потом вытянула шею, пытаясь разглядеть рисунок на расположенном к ней ребром ватмане. Поинтересовалась:
– Что рисуешь? – Хоссе с готовностью тут же повернул портрет к ней лицом. – Опять я?
– Ты себе не представляешь, как это прекрасно: уметь рисовать! – с воодушевлением начал Хоссе.
– Но нельзя же рисовать одно и то же! – возразила она.
– А ты никогда не бываешь одна и та же, ты всегда разная! Это просто фантастически интересно!
Мария, довольно заулыбавшись, встала и пересела к мужу на колени, обняла за шею:
– С тех пор, как мы познакомились, ты рисуешь только меня или, в крайнем случае, какой-нибудь вид, на переднем плане которого – все та же я! А ведь ты можешь загубить свой талант. У тебя раньше получались чудеснейшие картины, и будет жаль, если ты перестанешь творить подобное.
– Ну, может, я и вернусь еще к подобным картинам, но сейчас для меня мой талант еще нов, и я просто балдею, когда у меня под рукой появляется твое изображение.
– Ага, твой талант тебе нов? – она спрашивала с явной издевкой.
– Ты ведь не забыла, что раньше я не был художником, а был просто Знайкой?
– Да, да, да, да! Как же это я забыла? – решила подыграть Мария. – Значит, я сейчас сижу на коленях у аморфного бестелесного Духа?
– В некотором смысле… Да! – согласился он.
– И это он меня сейчас гладит по попке и засовывает руку под трусики?
– А как же! Конечно, конечно! – Хоссе сказал это, сильнее прижимая к себе жену, а потом начал целовать ее в раскрытый вырез блузочки, постепенно опускаясь губами все ниже и ниже. Мария истомно вздохнула и согласилась:
– Как хочешь, так и буду тебя называть!
Он с явным трудом оторвался от ее прелестей и попросил:
– Мне очень надо дорассказать тебе все детали, и больше к этой сказке я постараюсь не возвращаться. Хорошо?
– Дорогой! Ты ведь прекрасно знаешь, какая я реалистка? Но в то же время я готова слушать тебя днем и ночью с большим удовольствием. И это ты тоже знаешь?
– Знаю, родная. Но то, что я хочу тебе рассказать, не совсем уж веселое и радостное. Но ты должна это знать и помнить.
– Да что угодно! – заверила его Мария. – Только скажи, от чьего имени ты будешь говорить: Знайки или Хоссе?
– А давай от имени Знайки? – он оживился. – Так даже будет проще и понятнее.
– Давай! – согласилась она, ероша его волосы. – Уж кто-кто, но ты меня всегда уговоришь на что угодно!
– Значит, так! – он прикрыл на короткое время глаза, как бы вспоминая что-то. – Изъяли меня, как ты помнишь, из мира номер два, но я тут же бросился к миру номер три, единственному, где мог бы встретиться со своей возлюбленной Марией-Изабель. Но уже не спешил, делал все обдуманно и взвешенно.
Прежде всего, мне надо было опробовать одну гениальную идею, возникшую у меня в момент, когда меня «изымали» из мира номер два. Оказывается, в ту секунду, когда теряешь контакт с окружающим миром, но еще не вынырнул в межмирское пространство, есть возможность резко метнуться в сторону и фактически исчезнуть бесследно для вездесущих Знаек. При этом мой разум, совершенно автоматически, подыскивает любую близлежащую оболочку, лишь бы сошлись параметры, и интродуцируется в мозг будущего «носителя». И тогда меня уже невозможно выследить – нет входной инверсии из межмирского пространства.
– Насколько я помню, – вставила Мария, – при подобном интродуцировании можно попасть под влияние более сильного разума?
– Можно! – весело согласился Хоссе. – У тебя прекрасная память, дорогая! Но подобные попадания настолько редки, что не стоит принимать их во внимание.
– Хорошо, не будем! Но я все никак не пойму, что ты мне пытаешься рассказать и что я должна запомнить?
– Вот тут-то я и хочу сказать о самом главном и важном. Уходя из межмирского пространства, я оповестил всех, что отправляюсь исследовать совершенно иной мир, в одну из его параллелей. То есть меня здесь искать вроде бы не должны. Но, увы! Если мне не повезет, меня могут найти случайно. И тогда станут «изымать». И вот тут-то я уйду в другое тело. От тебя только требуется одно – не расстраиваться, если вдруг с этим телом что-нибудь случится… – он постучал себя по груди. Мария при этом вся почему-то похолодела, хотя внешне продолжала улыбаться. – …И ни о чем не переживать. Я постараюсь тут же к тебе вернуться. Все расскажу, о чем говорю сейчас, и ты меня узнаешь. И тогда мы будем жить до конца дней наших счастливо и без забот.
