Командиры и штабы всех степеней огромное внимание уделяли организации централизованного, гибкого управления войсками. Важное значение для успеха наступления имели скрытность подготовки и достижение внезапности путем проведения мероприятий по оперативной маскировке. Фашистское командование догадывалось о предстоящем наступлении советских войск. Чтобы установить группировку наших частей и соединений, особенно танковых армий, противник вел непрерывную воздушную разведку. В этих условиях строжайшая скрытность подготовки к предстоящей операции имела особо важное значение. Поэтому принимались все меры, предупреждавшие возможность утечки информации о замыслах нашего командования. В разработке боевых документов участвовал ограниченный круг лиц.
В нашей 3-й гвардейской танковой армии вначале работа по подготовке операции проводилась лично командующим и начальником штаба. Лишь за пять дней до начала операции к ее подготовке был привлечен начальник оперативного отдела, а за трое суток - весь штаб, находившийся в Вертиляцком лесу.
Основные документы (боевой приказ, план операции, план взаимодействия и др.) писались от руки. Распоряжения на сосредоточение в выжидательные районы отдавал сам командующий армией генерал П. С. Рыбалко. Личный состав корпусов целей и задач новой дислокации не знал. О месте нового КП не сообщалось ни одному из офицеров штаба армии до тех пор, пока штаб не был переведен туда. Передвижение войск велось интенсивно, точно по графику, в основном ночью, без освещения и без остановок в населенных пунктах. Общение военнослужащих с местным населением в этот период было запрещено.
Кроме того, с целью оперативной маскировки на Станиславском направлении была проведена демонстрация работы ложных радиосетей и имитация сосредоточения двух танковых армий и одного танкового корпуса. Для этого производились ложные передвижения танков по железной дороге, марш танковых частей. Во всех районах ложных мероприятий было применено свыше 450 макетов танков, более 900 макетов орудий и т. д.
Стремясь выявить данные о наших намерениях, противник в начале июля забросил в ближний к нам тыл группы парашютистов. Они имели, в частности, задачу установить, куда девалась 3-я гвардейская танковая армия генерал-полковника П. С. Рыбалко. Благодаря бдительности наших войск, все парашютные десанты были в короткий срок выловлены.
Чтобы дезориентировать наше командование в оценке группировки сил, противник засылал к нам под видом перебежчиков своих агентов. Помнится, что один из них показал на допросе, что на станции Бучач видел эшелон с 90 танками типа "тигр" под разгрузкой, что ожидается прибытие еще двух эшелонов, что в районе Бучача сосредоточены 12 батарей тяжелой артиллерии и большая группировка зенитной артиллерии. Противник якобы готовится применить мощное "секретное оружие", которое коренным образом изменит ход войны в пользу Германии. Перебежчик был уличен и сознался, что выполняет задание немецкой разведки в целях дезинформации нашего командования.
Следует отметить, что все вражеские уловки были разоблачены. Но эффективность наших мероприятий по достижению скрытности была снижена из-за нарушения маскировки движения транспорта тыловых подразделений и учреждений. Противнику, хотя и не полностью, но удалось обнаружить передислокацию наших войск и уже в начале июля иметь данные о возможных ударах на львовском и рава-русском направлениях. Однако вражеская разведка не смогла своевременно выявить перегруппировку 38-й армии, не обнаружила перемещения 10-го и 11-го гвардейских танковых корпусов. Несмотря на принятые противником меры, удар советских войск оказался для него почти неожиданным.
При подготовке и в ходе операции командиры, штабы, политорганы и партийные организации провели в войсках большую партийно-политическую работу. Внимание Военного совета и политуправления фронта акцентировалось также на укреплении партийно-политического аппарата, партийных и комсомольских организаций, на выполнении директивы "Об идейно-теоретическом росте партийно-политических работников". Военный совет фронта требовал в этом документе, чтобы теоретические знания политработников полнее воплощались в их практические дела по мобилизации воинов на активные боевые действия против ненавистного врага, В подготовительный период к операции была проделана многогранная работа со всеми категориями политработников. В частности, состоялись совещания с членами военных советов и начальниками политотделов армий, семинары с начальниками политорганов отдельных соединений, специальных и тыловых частей и другими офицерами политических отделов, собрания партийного актива фронта, соединений и частей.
