Рокоссовский, вступив в командование и воспользовавшись тем, что бои приняли затяжной характер, знакомился с войсками, стремился улучшить управление ими. И вот теперь очередь дошла до 66-й армии. Не найдя Р. Я. Малиновского на КП, командующий фронтом разыскал его неподалеку от передовой. После церемонии представления Константин Константинович спросил, для чего собраны командиры. Узнав цель сбора, приказал Р. Я. Малиновскому действовать по плану.
Одна группа командиров вместе с Малиновским убыла в направлении балки Сухой Каркагон, пос. Кузьмичи, а другая, куда входил полковник Анисимов, я и еще несколько офицеров, осталась на месте. Командующий фронтом вплоть до деталей разузнал, где нам предстоит действовать, откуда лучше всего просматривается местность, занятая противником, хорошо ли мы успели ее изучить, какие разведданные о противнике известны нам, каково боевое состояние подчиненных нам соединений, что за опыт получили они в обороне и наступлении, как думаем организовать взаимодействие. Командующий фронтом хотел обо всем узнать из первых уст, оценить, чтобы управлять войсками с полным знанием дела.
Когда Р. Я. Малиновский вернулся на "точку", Рокоссовский спросил его мнение, достаточно ли хорошо просматривается оборона противника отсюда, где мы находимся, или лучше из района балки Сухой Каркагон. Получив ответ командарма, что целесообразно с обоих этих мест изучать расположение врага, Константин Константинович заметил, что вряд ли есть необходимость генералу Малиновскому рисковать собой и лезть чуть ли не на самый передний край, где его часто можно видеть даже на ротных позициях. Командарм ответил с улыбкой: дескать, все это понятно, но нам здесь приходится туго, начальство сверху основательно нажимает. Поэтому он и старается быть подальше от этого нажима. А задачу свою мы, мол, постараемся непременно выполнить, хотя она, как известно командующему фронтом, весьма и весьма сложная. Армия, не имея достаточно сил, должна была вести почти непрерывно активные действия, чтобы ликвидировать созданный противником коридор, который отрезал соседние войска от наших частей.
Как и других офицеров и генералов, меня восхитили стремление К. К. Рокоссовского глубоко разобраться в сути боевых событий, умение схватывать их во взаимосвязи, заботиться о четком и непрерывном управлении войсками, его высокое самообладание, вера в подчиненных. Спокойный, уравновешенный, он вселял в окружающих его людей сознание нашей общей силы.
С К. К. Рокоссовским мне довелось встречаться и в последующем, когда 91-я отдельная танковая бригада действовала в составе 65-й армии в ходе наступательных боев.
В преддверии их наше соединение в начале ноября было переброшено с передовой в станицу Иловлянская для пополнения личным составом и новой техникой, а также восстановления поврежденной в боях. Дел было, казалось, невпроворот. Но истосковавшиеся по "мирной" работе бойцы и командиры быстро управлялись с тысячами накопившихся неотложных забот, в том числе и с ремонтом техники. Наши тридцатьчетверки вскоре снова были как новенькие.
Свои боевые машины мы придирчиво сравнивали с поступившими к нам на вооружение несколькими образцами американских и английских танков. Сравнение было явно в нашу пользу. Комфортабельный "Шерман" был менее маневрен и слабее в огне, имел тонкую броню. "Черчилль" грешил тем же, кроме того, имел гусеницы, на которых с большим трудом можно было преодолевать даже небольшие подъемы и спуски.
По моему предложению ремонтники наклепали на гусеницы "Черчилля" шипы. Громоздкая машина несколько улучшила свою проходимость. А сам факт ее легкой модернизации получил широкую огласку в 65-й армии. Командарм П. И. Батов нередко шутливо замечал при обращении ко мне: дескать, как это ты умудрился нашего союзника "Черчилля" подковать.
Время кропотливой подготовки к новым боям летело незаметно. Окончательный срок наступления в 65-й армии стал известен 17 ноября. Трудно передать словами, с какой радостью встретили наши танкисты обращение военных советов Донского фронта и 65-й армии в связи с предстоящим контрнаступлением. В бригаде прошли митинги. Все воины были преисполнены наступательного порыва, все горели одним желанием: скорее нанести сокрушающий удар по заклятому врагу в районе Сталинграда. "Будем драться с фашистской нечистью до последнего дыхания, до последней капли крови, как коммунисты", - подчеркивали все выступающие. Многие бойцы и командиры тут же подавали заявления, в которых выражали свое желание пойти в бой членами Коммунистической партии и Ленинского комсомола.
