После овладения Коростышевом 3-я гвардейская танковая армия получила задачу продолжать наступление на Житомир. Перед ней, прикрываясь сильными арьергардами, отходили части трех танковых дивизий — 8-й, 19-й и СС «Рейх». Фашистское командование, стремясь удержать Житомир, выдвинуло на это направление кроме уже действовавших там войск еще две танковые дивизии и 18-ю артиллерийскую, которая имела до 150 орудий калибра от 75 до 210 мм и средние танки. Учитывая такой состав вражеской артдивизии, командующий фронтом приказал при встрече с ее частями бить их не в лоб, а во фланг и тыл, применять ночные действия пехотных подразделений.
Овладение Житомиром 28 декабря срывалось. К исходу дня танковая армия продвинулась всего лишь на 5 — 10 километров, выйдя своими корпусами на рубежи: 9-м механизированным — Зубровка, Бельковцы, Студеница; 6-м гвардейским танковым — восточная окраина Левкова, Тарасовка и 7-м гвардейским танковым, введенным в бой из второго эшелона армии, — Туровец, Чубаревка. Этот корпус под командованием генерал-майора С. А. Иванова пересек шоссе, ведущее из Житомира на Попельню, Сквиру, Белую Церковь, и лишил противника возможности маневра. Взаимодействовавшая с войсками П. С. Рыбалко 18-я армия особенно напряженные бои вела на бердичевском направлении южнее Житомира. Здесь противник предпринимал неоднократные контратаки из районов Иванково, Волосово и Старой Котельни.
Сложной была обстановка и на направлениях наступления других армий фронта. Действовавшая правее нашей танковой 1-я гвардейская армия наступала на Житомир с северо-востока. Преодолевая упорное сопротивление противника, она к исходу 28 декабря вышла на восточные окраины Корчевки и Слипчиц.
Это были памятные места. Только в пору жарких боев не многие знали, что этот неприметный уголок житомирской земли связан с именем Ленина. С этим районом более подробно мне довелось познакомиться уже после войны. Здесь в тридцатые годы в карьерах сел Головине и Слипчицы потомственные коростышевские каменотесы, гранитных дел мастера добывали для Мавзолея В. И. Ленина лабрадорит и габбро. На месте села Слободка был добыт и камень, ныне венчающий вход в Мавзолей. Знаменательно то, что этот шестидесятитонный монолит вырубили участники гражданской войны — бывшие бойцы партизанского отряда Калистрата Галевея. С именем Ильича они отстаивали Советскую власть и сделали все, чтобы близкое миллионам, понятное всем народам мира слово «Ленин» вечно пламенело на сверкающей поверхности главного камня Мавзолея.
Значительных успехов на житомирском направлении добилась и 60-я армия. 28 декабря она перешла в наступление. В первоначальном ударе участвовали стрелковые дивизии генерал-майоров М. П. Якимова, А. С. Смирнова, А. А. Мищенко, Д. Н. Голосова, полковника В. Я. Петренко и подполковника Я. И. Дьячкова, Особенно активную роль в развитии прорыва общевойсковых соединений сыграли 4-й и 5-й гвардейские танковые корпуса генерал-лейтенантов П. П. Полубоярова и А. Г. Кравченко. Обогнав свою пехоту, они устремились на юго-запад. Корпус П. П. Полубоярова овладел городом Володарск-Волынский, а корпус А. Г. Кравченко вышел в Малиновку на подступы к Черняхову.
Нас, командиров и политработников 3-й гвардейской, радовали успехи воинов прославленных танковых корпусов. Благодаря им 60-я армия в бездорожье и. распутицу, преследуя противника, показала невиданный по тем условиям темп продвижения — 40 км в сутки.
Безусловно, здесь сказались и большое умение командиров в вождении войск, талант и организаторские способности командарма Ивана Даниловича Черняховского. Я уже рассказывал об этом выдающемся военачальнике. О его полководческом даровании сами за себя говорят те победы, которые были одержаны подчиненными ему войсками 60-й армии, а потом 3-го Белорусского фронта. Талантливый полководец, дважды Герой Советского Союза генерал армии И. Д. Черняховский пал смертью храбрых в феврале 1945 года, оставив о себе нетленную память как о командире и человеке.
Мне хотелось бы привести здесь слова, сказанные о нем К. К. Рокоссовским: «Изумительный человек! Было видно, что в армии его любят. Это же сразу бросается в глаза. Если к командарму подходят докладывать не с дрожью, а с улыбкой, то понимаешь, что он достиг многого. Командиры всех рангов остро чувствуют отношение старшего начальника, и, наверное, мечта каждого из нас — поставить себя так, чтобы люди с любовью выполняли приказ. Вот этого Черняховский достиг…»[82]
Не могу не сказать добрых слов и о члене Военного совета армии генерал-майоре В. М. Оленине. С Владимиром Максимовичем я познакомился более близко уже после войны, когда мне довелось командовать объединением. Он был тогда назначен членом Военного совета. Оленин был опытным политическим работником, умелым организатором и воспитателем личного состава и в то же время скромным и общительным человеком, к которому тянулись люди. Они доверяли ему самое сокровенное.
