Ночь на 26 января не принесла передышки соединениям корпуса. Бригады С. И. Угрюмова, М. С. Новохатько и А. А. Головачева упорно продвигались к Ротмистровке и к утру завязали бон на ее окраинах. Казалось, что вражеский гарнизон, окруженный с трех сторон нашими частями, не сможет долго сопротивляться и будет разгромлен. Однако противник сумел подтянуть резервы — до 20 танков и 2 батальонов пехоты — и контратаковал. Бой за Ротмистровку продолжался и весь следующий день.
Гитлеровцы упорно сопротивлялись. Небольшое украинское село стало ареной кровавого противоборства. Только за одни сутки на подступах к нему и на его улицах было подбито и сожжено 30 вражеских танков и 10 самоходных орудий, уничтожено около 800 солдат и офицеров.
7-й гвардейский танковый корпус в течение трех суток воевал в необычайно тяжелых условиях, днем и ночью, не имея времени на пополнение необходимых боевых запасов. Ему и взаимодействующим с ним соединениям противостояла сильная танковая группировка противника, сосредоточенная на узком участке.
И последующие боевые дни не были легкими для корпуса. Обороняя рубеж Шендеревка, Ротмистровка, он отбивал многочисленные контратаки противника вплоть до 3 февраля. А затем ночным маршем был переброшен в район Нового Мирополя и поступил в распоряжение командующего 60-й армией, имея задачу содействовать обороне ее стрелковых дивизий.
В описываемый период вверенная мне 91-я отдельная танковая бригада после крайне тяжелых для нее боев под Улановом и Липятином также выполняла ответственную задачу. Мы еще не успели тогда доукомплектоваться личным составом и боевой техникой, как получили приказ в ночь на 29 января совершить более чем 60-километровый марш, сосредоточиться в районе Кордышевки, а затем занять оборону на юго-западной окраине города Казатин, прикрыть там танкодоступные участки. Эта задача в основном возлагалась на моторизованный батальон автоматчиков Героя Советского Союза майора X. Г. Мустафаева, зенитно-пулеметную роту и другие подразделения. Сильно поредевшие танковые батальоны бригады в это время приводили себя в порядок, занимались боевой подготовкой в Малой Чернявке.
В течение десяти дней бригада оборонялась под Казатином, восстанавливала утраченные силы, залечивала раны. Можно было попристальнее вглядеться в итоги проведенных боев, поразмыслить над ними, основательнее заняться пропагандой подвигов бойцов и командиров, традиций бригады, которая уже имела почетное наименование Фастовской и орден Красного Знамени.
Тогда, в короткие минуты передышки, солдатские поэты сочинили песню и дали ее, как говорили наши политработники, на духовное вооружение бригады.
Не беда, что песня была не совершенная в литературном отношении, что музыка к ней не отмечена печатью мастера. Главное заключалось в том, что у бойцов и командиров крепло чувство кровного родства с боевым коллективом, росла гордость за его славные дела. А это говорило о душевном, осознанном восприятии традиций соединения, их наследовании. Рождение песни помогало рождению новых героев. Песня потом дополнялась новыми куплетами. Последние из них дописывались в Берлине и Праге.
В середине февраля бригада получила заслуженный отдых, была выведена на доукомплектование в район Тирановки. Но прежде ей вновь пришлось совершить 120-километровый марш, опять-таки бессонными ночами, по разбитым дорогам, большую его часть в пешем строю. Это явилось еще одним испытанием личного состава на мужество и выносливость. Люди до предела напрягали свои силы, но никто не роптал, сознавая неумолимую власть боевого приказа.
Вскоре и вся 3-я гвардейская танковая армия передислоцировалась с винницкого направления в район Старого и Нового Мирополя, чтобы после небольшого перерыва опять нацелить на врага свой разящий броневой клин.
