– Та я ж не курва, черным жопы лизать, – сказал майор. – Короче, пятнадцать штук на бочку, и выбирай сам, кого оставить в залог твоего хорошего поведения. Или пана Юса твоего, или бабу. А с тобой, для верности, мы пару своих ребят направим. И не дай бог, с кем из них несчастный случай приключится.
– Та я ж курва, – усмехнулся Семен.
– Курва, – согласился майор, – да с головой, а не со сракой на плечах. Тебя ж твой черножопый князек на кол вобьет, даже если от меня сподобишься удрать. А через границу тебе здесь – ни-ни.
Семен посмотрел задумчиво на Есуй, сидящую рядом на полу, на Юса, стоявшего у двери. На верзилу, на майора.
– Не, нельза. Без них – не справа.
– Баба, ладно. Ладной бабе всегда есть употребление, – майор ухмыльнулся. – А этот барашек тебе зачем? По мове шпрехать?
– Альпиняка це. С лагеря.
– А, через перевалы, небось, драпать собрался? Мимо нас? Курва, одно слово.
– Отпусти нас, – сказала Есуй. – Тогда мы, может быть, простим тебя.
– О, холера! Спицын, поучи-ка ее, кто и как здесь говорит.
Верзила подошел к Есуй и ткнул ее носком сапога в живот. Та согнулась, коснувшись лбом пола.
– Пока не спросят – молчать! Зяпу не раскрывать, – рявкнул верзила.
– Ой, дарма робыш, пане офицер. Дарма.
– Тебе, видать, тоже неймется. Так это у нас быстро. А может, мне с вами и не валандаться? Выпотрошить, да и катитесь восвояси. Экспедиция на Вахан, вот же мать вашу.
– Не. Не атрымаецца, пане офицеру, – сказал Семен, улыбаясь. – Чуешь?
Майор замер, прислушиваясь. С улицы донеслось негромкое, но отчетливо различимое взревыванье.
– Ох, браце, браце. Ты полычыв, одын ты таки справны, стукарей ставыты?
– Спицын, проверь, – скомандовал майор, нахмурившись.
Минут пять все ждали молча: ухмыляющийся Семен, Есуй, побледневшая, прикусившая губу, майор, закуривший очередную сигарету, и Юс у двери. Его клонило в сон. Он оперся спиной о стену, прикрыл веки. Майор не отреагировал никак. Юс подумал, что всего пара шагов – и окажешься за майоровой спиной. У расстегнутой кобуры с пистолетом в ней. Но майор – не Алтан-бий. Он на две головы выше, и неизвестно, насколько тяжелее. И проворнее. В комнату вошел Спицын.
– Товарищ майор, у нас гости. Из штаба.
– Одни?
– На броне.
– Кто?
– Восьмой и одиннадцатый, Велюгин.
– О, холэра ясна! – Майор в сердцах раздавил окурок.
– Казав я тобэ – не москалься. Дали б мы тэбэ на лапу штуку, и поцелувалися б на розвитанне. Што, дочекався?
– Товарищ майор, они вас хотели видеть.
– Что, они сюда подняться не могут?
– Не хотят, – Спицын пожал плечами. – Требуют вас.
– Твою мать! Ты смотри, – пообещал майор Семену, – мы еще встретимся. Эти в штабе, а граница тут моя. Спицын, присмотри за ними, пока я выясню, в чем дело.
– Здоровеньки булы, браце! – крикнул Семен майору вслед.
Через полминуты после того, как закрылась за майоровой спиной дверь, Есуй, сидевшая на полу со связанными за спиной руками, подпрыгнула, будто подброшенная пружиной, выбросив одетую в ботинок ступню далеко вперед. Но белобрысый верзила оказался быстрее. Он развернулся как кошка, и Есуй, взвизгнув, покатилась по полу. Тут же он повернулся к двинувшемуся Юсу – как раз навстречу пригоршне пепла из пепельницы.
Все же Юса он ударить успел. Неточно, но очень сильно, – Юсу показалось, будто он налетел грудью с разбегу на бетонный столб. Внутри стало тесно и жарко, и нечем дышать, и он сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух. Но еще раз развернуться ослепший Спицын не успел, – поднявшаяся с пола Есуй ударила его носком ботинка в печень, а потом, уже упавшего, в пах, в живот, с хрустом припечатала каблуком лицо.
– Тише, тише! – крикнул Семен. – Не забий! Стой!
– Спасибо, – сказала Есуй, тяжело дыша. – А теперь развяжи нас. У него нож на поясе.
Юс встал с пола, держась за стену. Осторожно подошел к скрючившемуся на полу, схватившемуся обеими руками за разбитое лицо Спицыну, нагнулся.
– Осторожнее! – предупредила Есуй.
Но тот не пошевелился, пока Юс вытягивал у него из ножен тяжелый спецназовский тесак.
– Давай, Юсе, – позвал Семен. – Давай швыдче. Нам таксамо трэба кой з ким покалякаты.
– Этому нужно руки и ноги связать. Юс, подай мне изоленту… вон, на столе.
Юс послушно подал. Есуй тут же, с хрустом отодрав длинную полосу, перемотала Спицыну заведенные за спину запястья. Потом, вспоров шнурки, содрала с него ботинки вместе с носками и, морщась от вони, окрутила лентой щиколотки.
– Пошлы, – кивнул Семен, – нас таксама чекают.
И Есуеву гвардию, и Шавера уже выпустили. Они сидели на корточках у машины, – по-прежнему под присмотром автоматчиков. Поодаль, рядом с майоровым бронетранспортером, стояла еще пара и крытый КамАз.
– Оставайтеся тут, – сказал Семен, – я до их пойду, розмовае.
Он направился к КамАзу. Навстречу из темноты раздалось негромкое: «Стой, кто идет? » – «Скажи, це Семен. Быстро»
Юс, подождав немного, пошел к своей машине. Его никто не остановил, не окликнул. Юс забрался на переднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза, – и не слышал, как получасом позже довольный, пахнущий коньяком Семен сказал, заглянув в машину: «А вот и герой наш. Усе, поихалы! »
