— Та я ж не курва, черным жопы лизать, — сказал майор. — Короче, пятнадцать штук на бочку, и выбирай сам, кого оставить в залог твоего хорошего поведения. Или пана Юса твоего, или бабу. А с тобой, для верности, мы пару своих ребят направим. И не дай бог, с кем из них несчастный случай приключится.
— Та я ж курва, — усмехнулся Семен.
— Курва, — согласился майор, — да с головой, а не со сракой на плечах. Тебя ж твой черножопый князек на кол вобьет, даже если от меня сподобишься удрать. А через границу тебе здесь — ни-ни.
Семен посмотрел задумчиво на Есуй, сидящую рядом на полу, на Юса, стоявшего у двери. На верзилу, на майора.
— Не, нельза. Без них — не справа.
— Баба, ладно. Ладной бабе всегда есть употребление, — майор ухмыльнулся. — А этот барашек тебе зачем? По мове шпрехать?
— Альпиняка це. С лагеря.
— А, через перевалы, небось, драпать собрался? Мимо нас? Курва, одно слово.
— Отпусти нас, — сказала Есуй. — Тогда мы, может быть, простим тебя.
— О, холера! Спицын, поучи-ка ее, кто и как здесь говорит.
Верзила подошел к Есуй и ткнул ее носком сапога в живот. Та согнулась, коснувшись лбом пола.
— Пока не спросят — молчать! Зяпу не раскрывать, — рявкнул верзила.
— Ой, дарма робыш, пане офицер. Дарма.
— Тебе, видать, тоже неймется. Так это у нас быстро. А может, мне с вами и не валандаться? Выпотрошить, да и катитесь восвояси. Экспедиция на Вахан, вот же мать вашу.
— Не. Не атрымаецца, пане офицеру, — сказал Семен, улыбаясь. — Чуешь?
Майор замер, прислушиваясь. С улицы донеслось негромкое, но отчетливо различимое взревыванье.
— Ох, браце, браце. Ты полычыв, одын ты таки справны, стукарей ставыты?
— Спицын, проверь, — скомандовал майор, нахмурившись.
Минут пять все ждали молча: ухмыляющийся Семен, Есуй, побледневшая, прикусившая губу, майор, закуривший очередную сигарету, и Юс у двери. Его клонило в сон. Он оперся спиной о стену, прикрыл веки. Майор не отреагировал никак. Юс подумал, что всего пара шагов — и окажешься за майоровой спиной. У расстегнутой кобуры с пистолетом в ней. Но майор — не Алтан-бий. Он на две головы выше, и неизвестно, насколько тяжелее. И проворнее. В комнату вошел Спицын.
— Товарищ майор, у нас гости. Из штаба.
— Одни?
— На броне.
— Кто?
— Восьмой и одиннадцатый, Велюгин.
— О, холэра ясна! — Майор в сердцах раздавил окурок.
— Казав я тобэ — не москалься. Дали б мы тэбэ на лапу штуку, и поцелувалися б на розвитанне. Што, дочекався?
— Товарищ майор, они вас хотели видеть.
— Что, они сюда подняться не могут?
— Не хотят, — Спицын пожал плечами. — Требуют вас.
— Твою мать! Ты смотри, — пообещал майор Семену, — мы еще встретимся. Эти в штабе, а граница тут моя. Спицын, присмотри за ними, пока я выясню, в чем дело.
— Здоровеньки булы, браце! — крикнул Семен майору вслед.
Через полминуты после того, как закрылась за майоровой спиной дверь, Есуй, сидевшая на полу со связанными за спиной руками, подпрыгнула, будто подброшенная пружиной, выбросив одетую в ботинок ступню далеко вперед. Но белобрысый верзила оказался быстрее. Он развернулся как кошка, и Есуй, взвизгнув, покатилась по полу. Тут же он повернулся к двинувшемуся Юсу — как раз навстречу пригоршне пепла из пепельницы.
Все же Юса он ударить успел. Неточно, но очень сильно, — Юсу показалось, будто он налетел грудью с разбегу на бетонный столб. Внутри стало тесно и жарко, и нечем дышать, и он сполз по стене, судорожно хватая ртом воздух. Но еще раз развернуться ослепший Спицын не успел, — поднявшаяся с пола Есуй ударила его носком ботинка в печень, а потом, уже упавшего, в пах, в живот, с хрустом припечатала каблуком лицо.
— Тише, тише! — крикнул Семен. — Не забий! Стой!
— Спасибо, — сказала Есуй, тяжело дыша. — А теперь развяжи нас. У него нож на поясе.
Юс встал с пола, держась за стену. Осторожно подошел к скрючившемуся на полу, схватившемуся обеими руками за разбитое лицо Спицыну, нагнулся.
— Осторожнее! — предупредила Есуй.
Но тот не пошевелился, пока Юс вытягивал у него из ножен тяжелый спецназовский тесак.
— Давай, Юсе, — позвал Семен. — Давай швыдче. Нам таксамо трэба кой з ким покалякаты.
— Этому нужно руки и ноги связать. Юс, подай мне изоленту… вон, на столе.
Юс послушно подал. Есуй тут же, с хрустом отодрав длинную полосу, перемотала Спицыну заведенные за спину запястья. Потом, вспоров шнурки, содрала с него ботинки вместе с носками и, морщась от вони, окрутила лентой щиколотки.
— Пошлы, — кивнул Семен, — нас таксама чекают.
И Есуеву гвардию, и Шавера уже выпустили. Они сидели на корточках у машины, — по-прежнему под присмотром автоматчиков. Поодаль, рядом с майоровым бронетранспортером, стояла еще пара и крытый КамАз.
— Оставайтеся тут, — сказал Семен, — я до их пойду, розмовае.
Он направился к КамАзу. Навстречу из темноты раздалось негромкое: «Стой, кто идет? » — «Скажи, це Семен. Быстро»
Юс, подождав немного, пошел к своей машине. Его никто не остановил, не окликнул. Юс забрался на переднее сиденье, откинулся на спинку и закрыл глаза, — и не слышал, как получасом позже довольный, пахнущий коньяком Семен сказал, заглянув в машину: «А вот и герой наш. Усе, поихалы! »
