Быков, отобранных для гонок, в течение всего года холят и лелеют, регулярно купают и чистят щеткой. За несколько месяцев до Керапан-Сапи к этому добавляется специальный массаж животных. Быков кормят лучшим фуражом, кое-кто из скотоводов добавляет к корму лекарственные травы, сырые яйца и даже пиво! А как же иначе? Не вскормишь быка как следует — не станешь чемпионом. А слава чемпиона Керапан-Сапи значит на Мадуре очень многое. И в числе прочего — высокие заказы покупателей на отличных быков. Недаром ходит в Индонезии поговорка, что «гонки бычьих упряжек на Мадуре — то же, что петушиные бои на Бали». Можно добавить: то же, что футбол в Аргентине и Бразилии или хоккей в Канаде. Большого преувеличения в этом не будет: накал страстей примерно одинаков.
Настал праздник. В самый канун его хозяин раскрашивает рога животных в яркие цвета, обвивает их узорными ленточками, на голову быка водружает причудливый чепец, на шею вешает колокольчики, к упряжи прикрепляет маленькие зеркальца. Диво! Не бык, а загляденье, хоть сейчас на конкурс красоты. Теперь о самой повозке. Это и не повозка вовсе, а весьма странная конструкция, которую волокут по земле два быка. Она состоит из двух скрепленных между собой деревянных изогнутых стоек и напоминает нечто вроде сохи. На «сохе» и на самом погонщике — эмблема, а также обязательно порядковый номер. Зачем номер — понятно: это все же спортивные соревнования. А вот красочные эмблемы — для парада, с которого как раз и начинается праздник.
Важно проводят погонщики своих быков перед тысячами зрителей, устроившимися под деревьями, и перед небольшой трибуной, на которой восседает жюри. Играет гаме-лан — национальный индонезийский оркестр, состоящий из инструментов типа ксилофона и металлофона, — непременное сопровождение всех праздников; гудят гонги и барабаны, поют флейты, звенят ситары. Под темпераментную музыку танцоры представляют пантомиму: основная тема — дрессировка и уход за животными.
В толпе заключаются пари, зрители кричат, азартно жестикулируют, толкаются, стремясь пробиться поближе к площадке. Впрочем, несмотря на пыл страстей, здесь царит дух веселья: наступил праздник.
Наконец участники выстраиваются на линии старта. Погонщики устраиваются на своих бесколесных повозках, быков удерживают на месте помощники. Судья дает отмашку флажком — старт! Помощники отбегают в сторону, друзья седока, они же самые активные болельщики, подкалывают животных острыми бамбуковыми палками — это в рамках правил и даже поощряется наездниками, — погонщики взмахивают бамбуковыми хлыстами, истошно вопят — и упряжки срываются с места.
Толпа в исступлении. Кто-то несется вслед за быками, но где уж там — не угнаться! Основная масса зрителей заранее перебежала на финиш — ждут своих любимцев, подбадривают их криками. И вот здесь не обходится без инцидентов. Порой погонщики никак не могут остановить разгорячившихся быков, те пробегают еще несколько десятков метров сквозь толпу неосторожных зрителей — падения, ушибы, ранения, — все может быть в этой свалке.
Одни и те же упряжки несколько раз участвуют в гонках в течение дня, и в каждом случае судьи тщательно засекают время, наблюдают за копытами быков: какое именно первым переступит линию финиша? Горе погонщикам, чьи упряжки возьмут медленный старт или же столкнутся на дистанции. Толпа освищет наездников, и впоследствии смыть с себя позор им будет нелегко. К концу дня отобраны три самые быстрые упряжки для участия в финальном состязании. Это венец праздника.
И вот чемпион выявлен. Болельщики стаскивают его с «сохи», несут на руках, восторженно галдят, а счастливчик, заливаясь смехом, взахлеб рассказывает и рассказывает о своих быках — как он их кормил и поил, чуть ли не на руках носил, и какая у них родословная, и как здорово он правил упряжкой, и как он теперь горд собой. Он повторяет одно и то же, а влюбленные почитатели слушают его с неослабным интересом, будто победитель выкладывает им потрясающие новые истории, каждый раз ахая и переживая вместе с героем перипетии гонки. Чемпион будет говорить часами. Это его право. Он долго готовился, трудолюбиво дрессировал быков, отказывал себе в отдыхе, у него были достойные соперники, но он обошел всех. Долгими, нескончаемыми вечерами вновь и вновь станет рассказывать он родственникам и соседям о великой победе, одержанной на празднике Керапан-Сапи…
Пусть читатель простит автора за навязчивую аллитерацию в этой условно-стихотворной строчке: шипящие выстроились в ряд вовсе не случайно.
Однако речь идет не о хоккейной шайбе, а о той, которой играют в хорнуссен. Во время полета этот маленький диск (когда-то его вручную вырезали из корневищ терна, бука или шиповника, а теперь все чаще делают из очень твердой резины) издает характерный шуршащий звук, похожий на низкое гудение летящего шершня. Шершень по-немецки — «хорнисс» (речь идет о том немецком, на котором говорят швейцарцы в Эмментальской долине). Отсюда и название шайбы — «хорнусс», и самой игры.
