Случится ли такое? Хочется надеяться, что нет. Приведенные оценки — судя по критическим высказываниям многих ученых — весьма завышены. С уверенностью можно сказать лишь то, что последние десятилетия наблюдается стабильный прирост содержания углекислого газа в атмосфере — примерно 0,4 % в год.
Регулярные наблюдения за концентрацией углекислого газа в воздушном пространстве планеты были начаты в 1958 году — в обсерватории на вершине гавайского вулкана Мауна-Лоа. Тогда концентрация составляла 315 частей на миллион, теперь она достигла примерно 360 частей на миллион[28]. Это пока еще не очень много. И к тому же — самое главное — до сих пор не найдено реальных доказательств, что изменение содержания углекислого газа в атмосфере вызвано только развитием промышленности. Вполне возможно, что мы наблюдаем естественные колебания газового состава атмосферы или, возможно, некое суммарное воздействие природных, искусственных и даже космических факторов.
По крайней мере, исследования образцов льда из глубоких скважин в Антарктиде— точнее, анализ пузырьков воздуха в этом льде — показали, что за последние 30 тысяч лет содержание углекислого газа в атмосфере менялось много раз, причем в довольно большом диапазоне — от 200 до 320 частей на миллион. Можно поклясться, что 30 тысяч лет назад никакой промышленности на планете не было.
Кстати, многочисленные эксперименты доказали, что увеличение концентрации углекислого газа в атмосфере ведет к увеличению урожайности, а одновременно и уменьшается испарение воды растениями, что повышает эффективность использования воды. Таким образом, для сельского хозяйства парник — как ему и положено — пока еще оборачивается благом. А если все-таки продолжить «закрывание окошек»? Здесь уместно привести мнение отечественного климатолога — доктора географических наук Кима Семеновича Лосева: «Многократный рост концентрации углекислого газа в атмосфере не приведет к такому же многократному увеличению средней температуры, так как после двух-трехкратного увеличения концентрации наступает резкое замедление тепличного эффекта, и для получения таких же повышений температуры нужно будет новое многократное увеличение концентрации СО2».
Мне представляется крайне сомнительным, что мы когда-либо сможем предсказывать с какой-либо степенью точности отклонения от средних величин количества осадков и температуры для конкретного района. Причина этого в том, что в случае, когда заблаговременность прогноза превышает 5–7 дней, мы уже не уверены, учитывается ли действие всех факторов, вызывающих так называемые «нормальные» флуктуации погоды.
Нынешние читатели, наверное, и не знают, что несколько десятилетий назад были очень популярны проекты переделки климата. Тогда многим казалось, что еще немного — и человек, окрыленный могуществом науки и техники, возьмется за коренную перестройку планеты. Умы будоражила, например, идея инженера Борисова, заключавшаяся в том, чтобы перегородить плотиной Берингов пролив — тогда, мол, можно будет сбрасывать холодную воду из Северного Ледовитого океана в Тихий, а на смену ей будет поступать все больше теплой воды, несомой Гольфстримом, и, таким образом, в Арктику придет если не лето, то, по крайней мере, вечная весна.
А то еще был проект перегородить плотиной Гибралтарский пролив: Средиземное море станет совсем уж теплым озером и в Сахаре зацветут сады.
Или создать огромное рукотворное море в Западной Сибири…
Очень хорошо, что не нашлось ни денег, ни энтузиазма претворить эти проекты в жизнь. Бог знает что стряслось бы с природой от таких революционных свершений. Погодная машина планеты — очень мощный, очень сложный и в то же время очень тонкий механизм. В процессы, которые человечество еще не поняло до конца, лучше не вмешиваться с кайлом в руках.
