Этой зимой Ташов повез мать в хадж. Так получилось, что в автобусе, в котором они ехали в долину Мина, было несколько чеченцев, и водитель автобуса тоже был чеченец. Эти чеченцы все были очень хорошо одеты и обуты, и у каждого из них с собой была сумка с надписью «Фонд Кадырова», а на куртках их была надпись: «Памяти Ахмат-Хаджи Кадырова», и, по правде говоря, когда эти чеченцы ехали в долину, они говорили больше о Кадырове, чем об Аллахе. Когда Ташов рассказывал об этой поездке, он все время удивлялся, почему на Коране, который каждый из них вез в белой сумке, было написано только: «Издано на средства Фонда Кадырова» и не было надписи: «Издание, исправленное и дополненное Кадыровым».
Ладно. Вот автобус с паломниками приехал в долину, и Ташов вдруг заметил, что чеченец о чем-то договаривается с водителем автобуса. Несмотря на то что водитель автобуса поселился возле Мекки после второй чеченской войны, а пассажиры его были все с сумками от Кадырова, они как-то очень быстро нашли общий язык Ведь и те и другие говорили на чеченском.
Вот Ташов заметил, что чеченец поговорил с водителем, а немного погодя он увидел, что автобус проезжает табличку с перечеркнутой надписью: «Мина», и они уже выехали за эту табличку.
– Стой! – сказал Ташов. – Куда мы едем?
Тут оказалось, что у водителя автобуса сегодня свадьба сестры, и, когда чеченцы это услышали, они решили все поехать на эту свадьбу.
– Это очень хорошо, – сказал Ташов, – только я лично приехал сюда не на чеченскую свадьбу. Я приехал побивать камнями дьявола, и все остальные пассажиры этого автобуса приехали за тем же. Так что если вы не хотите, чтобы вместо дьявола нам пришлось побить вашу свадьбу, езжайте-ка куда велено.
Тут люди в автобусе начали препираться друг с другом, потому что чеченцы хотели на свадьбу, а все остальные пассажиры хотели побивать камнями дьявола, и в конце концов остальные пассажиры выиграли спор.
До драки дело так и не дошло, потому что все-таки автобус этот ехал не где-нибудь, а по долине Мина, и люди чувствовали неловкость драться в таком святом месте. Кроме этого, они хорошо рассмотрели Ташова и понимали, что с ним нет смысла драться ни в святом месте, ни в любом другом.
Вот Ташов-хаджи съездил в Мекку и был очень доволен, а его мать вообще была счастлива. Они зажили, как прежде, в двухкомнатной квартире на окраине Бештоя, и Ташов день и ночь тренировался на базе Джамалудина. а утром и вечером он обязательно ходил в магазин для матери. Ходили слухи, что он даже помогает ей на кухне и стирает белье.
Но один из чеченцев, бывших в хадже, оказался удивительно злопамятным. Его звали Исмаил, и самое удивительное, что он был не из Чечни. Он был из соседнего Халинского района, и вся его семья жила в большом чеченском селе под названием Новокарское. Вот как-то Исмаил приехал в Бештой и заплатил там двум наркоманам, чтобы те проучили Ташова. Он им дал какие-то сущие гроши, потому что он вовсе не просил убивать Ташова, а просто приказал немного его побить.
Эти два паренька подкараулили Ташова, и, когда он утром отворил дверь своей квартиры, чтобы сходить за хлебом, они ждали его на лестничной клетке. Ташов был без оружия и в шлепанцах, надетых на толстый носок, но, как мы уже сказали, у каждого человека, который видел Ташова, мгновенно пропадала охота выяснять с ним отношения кулаками. Это было все равно что пытаться поколотить экскаватор.
Поэтому, когда чеченцы увидели Ташова, один из них быстренько пошел вниз и к выходу, а другой вытащил ствол и начал стрелять. Первая пуля попала Ташову в ногу, вторая в бок. Третья угодила в голову, и в этот миг мать Ташова, услышав, что за дверью идет стрельба, выскочила на лестничную клетку с половником.
Поэтому получилось так, что четвертая пуля угодила в мать.
На Ташова пули не произвели особого впечатления, и, когда второй чеченец это увидел, он бросился бежать, а Ташов погнался за ним.
Чеченцы вскочили в «Жигули» и уехали, но Ташов не отставал, а когда он понял, что не догонит машины, он схватил с обочины здоровенный обломок бетонной трубы, который зачем-то там валялся, и запустил им в машину. Обломок врезался в машину с такой силой, что вынес ей правый габарит и помял крыло.
После этого Ташов побежал обратно и, к ужасу своему, увидел, что мать его лежит на лестничной площадке и не шевелится. За всю его жизнь в Ташова попало столько пуль, что он как-то забыл, что от пуль умирают.
Ташов подхватил мать и побежал с ней, как был, в тапочках, в больницу. Больница была совсем недалеко, в трех кварталах от дома, и на полпути Ташов наткнулся на двух ребят Джамалудина. Они побежали вместе с ним в больницу и принялись строить там врачей, а Ташов в этот момент выглянул в окно и, к изумлению своему, увидел под этим окном «шестерку» с помятым крылом.
Дело в том, что один из наркоманов, которых наняли, чтобы проучить Ташова, был сын главного хирурга больницы, и, когда Ташов разбил им габарит, они испугались ехать в таком виде по городу, а заехали во двор, вылезли из машины и начали друг на друга браниться.
