Вода стояла вровень с мраморным полом. На одном конце бассейна извергал изо рта струю гневный каменный лик, на другом была лестница, как в римских банях, – на нижних ступенях вода голубая, на верхних прозрачная. Они синхронно подплыли к ней.
– Не думаю, что это Нигделандия, – сказал Элиот. – Пуговица нас куда-то не туда занесла.
Выйдя из воды, они сразу высохли. Волшебство, да и только. По стенам зала тянулись книжные полки.
– Кто же устраивает в библиотеке фонтан, – изумилась Плам. – Это вредно для книг.
– Да уж не полезно.
Плам и с закрытыми глазами догадалась бы, что находится в библиотеке. По одной только тишине, обволакивающей ее бархатным футляром. По запаху медленно распадающейся бумаги, кожи, сухих чернил. В таких громадных книгохранилищах она еще не бывала. Каждый фут полочного пространства плотно заполнен корешками – кремовыми, кожаными, ребристыми, позолоченными, с орнаментами и текстом. Одни книги тонкие, как журналы, другие в толщину больше, чем в высоту.
Плам вела по ним пальцами, словно почесывала хребет гигантского дружелюбного зверя. В трех-четырех местах одной книги недоставало, и один ее сосед преклонял голову к другому, будто в трауре по отсутствующей подруге.
Даже к стропилам приспособили полки – прямые, арочные, веерообразные. В углах под потолком проделали книжные дверки вроде кошачьих. Одна из них со скрипом открылась; влетевшая в нее книга помедлила в воздухе, проплыла через зал и вылетела в дверцу на другой стороне.
– Был неправ, – сказал Элиот. – Это, должно быть, одна из нигделандских библиотек – я внутрь ни разу не заходил.
– Думаю, нормальных людей и не пускают туда.
– Вы к ним не относитесь, – сказал кто-то. В дверях стоял странный человек лет под тридцать, бритоголовый, с лицом как непропеченный бисквит. Разросшаяся эспаньолка придавала ему сходство с озлобленным баристой из независимого кафе, чьи мечты стать сценаристом так и не осуществились. Самой странной его чертой, помимо монашеской рясы и сандалий, были руки – явно волшебные, золотые, прозрачные, излучавшие собственный теплый свет. Он держал их перед собой.
– Пенни, – произнес Элиот. Не столько приветствие, сколько констатация факта.
– Ваши товарищи сейчас будут здесь.
И точно: в бассейне всплыли Квентин и Элис. Она, злая как собака – чему Плам нисколько не удивилась, – испепелила Квентина взглядом и подплыла к лестнице. Совершенно голая, как оказалось: видно, пуговица их в процессе застукала. Лучше об этом не думать. Элис, нисколечко не стесняясь, напялила на себя одежду, которую подал ей Квентин.
– Привет, Пенни, – сказал он. – Рад тебя видеть. Это ты перенес нас сюда?
– Это был мой вопрос, – сказал Элиот.
– Просто перенаправил, – ответил Пенни. – Все маршруты Нигделандии теперь контролирую я. Вы здесь в качестве моих личных гостей.
– Зачем вы держите книги в такой сырости? – спросила Плам.
– Они защищены. У нас недостает площадей для хранения.
– Все это здорово, Пенни, но мы вообще-то торопимся, – сказал Квентин. – Дело важное, времени совсем нет. В буквальном смысле.
– Ваше присутствие обязательно. Я сейчас объясню.
– Давай тогда поскорее. Классные, кстати, руки.
– Спасибо. Я сам их сделал.
Плам пришла к выводу, что все они знакомы уже давно.
– Плам, это Пенни, – представил Квентин. – Пенни – наш новый друг Плам. Элиота и Элис ты знаешь.
– Привет, – сказала Плам. Элис смолчала.
– Очень приятно. – Руку он, к облегчению Плам, не стал подавать. – Рад, что ты опять с нами, Элис.
Он как-то без слов дал понять, что они с Элис когда-то были любовниками.
– Послушай, Пенни, мы в самом деле… – начал Элиот.
– Пойдемте со мной.
Пенни повернулся и вышел в дверь, не оглядываясь на них.
– Кто этот парень? – шепнула Квентину Плам.
– Вместе учились в колледже.
Они последовали за ним и оказались в другом библиотечном зале, еще грандиозней первого. Здесь был сводчатый потолок и высокие, темные сейчас окна. Сквозь их нижние стекла, усеянные капельками дождя, Плам впервые увидела Нигделандию – широкие площади, узкие переулки и дворцы в итальянском стиле.
Пенни шел, сцепив за спиной свои волшебные руки. Точно такие же, как у тех, кто напал на них в Коннектикуте. Может, это совпадение, распродажа была или что, но едва ли. Похоже, у Плам большой зуб на этого Пенни – может, и не один.
– Прошлый год для меня был удачным, – тоном экскурсовода говорил он. – Моя работа по защите Нигделандии и направление потока магии в безопасное русло привлекла ко мне внимание высших лиц ордена. Это мы заботимся о Нигделандии, Плам, если ты не в курсе. В то же время мы лишились значительной части персонала, в руководстве образовались пробелы, и я получил повышение. Это, конечно, большая честь, но и ответственность нешуточная. Нигделандия вследствие недавней катастрофы изменилась необратимо. Старая магия не работает вовсе или работает по-другому. Здесь растет
