– У королевы гномов, на Пустошах. Лошадей, иначе я удаляюсь. – Черепаха медленно погрузилась до подбородка.
– Не знаю я никакой королевы гномов – а ты, Элиот?
– Невозможно в принципе: гномов женского пола не существует.
– Слышал? Нет у гномов никакой королевы, – сказала Дженет черепахе. – Попробуй еще раз.
– Нагнись ко мне.
Никогда бы Элиот не поверил, что такое крупное существо способно двигаться так стремительно. Шея стрельнула вверх, как торпеда, клюв раскрылся, чтобы разом поглотить их обоих. Элиот присел и закрыл голову руками, думая, что это конец. Что-то треснуло – мостки подломились?
– Да как ты посмел? – вопросила Дженет так громко, что доски под Элиотом завибрировали. Он отважился посмотреть. Она парила в двух футах над мостками в заиндевевших одеждах, вея холодом и туманом, как сухой лед, и держала в распростертых руках по ледяному топорику.
Черепаха остановилась на середине рывка, беспомощно мотая головой на застрявшей шее: Северное болото, сколько глаз видел, покрылось бугристым льдом.
– Господи боже, – пробормотал Элиот, нетвердо поднявшись. – Ну ты даешь.
– Как ты посмел? – повторила Дженет, излучая волшебную силу. – Дивись и ужасайся, князь отстойника.
Черепаха не столько ужаснулась, сколько взбесилась.
– Вот я вас, – прошипела она, напрягшись. Лед вокруг нее начал трескаться, но Дженет снова его заморозила.
– Я превращу твои глаза в льдины и разобью их! Расколю панцирь и выковырну из него твое мясо!
Где она только этого набралась? Черепаха подергалась еще и застыла, как корабль в арктических льдах, с горящими лютой злобой глазами. Дженет плавно опустилась на доски.
– Получай, скотина. В следующий раз прикончу совсем.
Плюнув (слюна замерзла еще в воздухе), она пошла прочь – Элиот чуть не свалился, уступив ей дорогу. Прикасаться к ее топорикам ему не хотелось.
– Мудак, – сказал он, чтобы не уходить молча.
– Жалкий червь, – просипела в ответ черепаха, выдыхая пар. – Там черепахи до самого низа, скоро увидишь.
– Да-да, слышал уже, – сказал Элиот и побежал по морозному следу Дженет.
Два часа спустя. когда они уже ехали по чудесной твердой земле на юго-запад, к хмельным радостям Бариона, Дженет наконец проронила:
– Может, тебе интересно, как это я вдруг преобразилась в ледяную богиню с топориками?
Элиоту, конечно, было интересно, он просто не хотел спрашивать. Притворялся, что слона-то и не приметил.
– С чем, с чем? А, ну да.
– Правый топорик называется Горе, а левый знаешь как?
– Счастье?
– Тоже Горе. Я их не различаю.
– Угумм.
Следующие пять минут они, не впервые игравшие в эту игру, ехали молча. Элиот все время оглядывался через плечо, боясь, как бы тот розовый медузоплан не погнался за ними. Убив человека ядом, тот, вероятно, заглатывает его, и всем видно сквозь его студенистые телеса, как он тебя переваривает.
Какая, казалось бы, разница, раз все равно конец света? Э нет, не скажите. Есть разница – сейчас больше, чем когда-либо еще.
– Ну и как ты преобразилась… дальше по тексту? – сдался он, признав свое поражение.
– Как мило, что ты спросил. Не забыл еще, как вы пропадали целых полтора года, бросив Филлори на меня?
– А заодно спасли магию и весь этот мир? Как же, помню.
– Сначала я веселилась, внедряя реформы, которые давно следовало внедрить, но через месяц поостыла и задумала новый проект. Знаешь пустыню за Медными горами, южнее Филлори?
– Слышал о ней.
– Я ее аннексировала.
– Постой. – Элиот натянул поводья. – Ты вторглась в пустыню?
– Аннексировала ее. Во всех анналах только и говорится, как другие страны вторгаются к нам, я и подумала – почему бы не сделать наоборот? Заняться экспансией, застолбить то да се! У нас ведь и магия, и чудища разные, одни великаны что твой ядерный арсенал. Да еще и бог в самом реальном виде. Это ж прямо-таки моральный долг нашего государства.
Элиот снова тронул коня каблуками. Дженет, при всей его любви к ней, порой ни в какие рамки не лезла. Выждав приличную паузу, он сказал:
– Если я молчу, это еще не значит, что я не испытываю шока и глубокого сожаления. Потому и молчу, что испытываю.
– Не хотел, чтобы я вторгалась в пустыню, – сидел бы дома. Нет ведь, понесло мир спасать. Народ, между прочим, на ура это принял. Армия у нас все равно бездействовала, а мелкое дворянство из кожи лезло, чтобы заслужить награды и титулы. Их надо поощрять, иначе тебе же боком выйдет. Как с Фенвиками.
Элиот только фыркнул в ответ.
– Ты просто ничего не понимаешь в политике.
– Это политики не понимают меня.
– Ты подумай, сколько там полезных ископаемых. У нас-то ресурсы хреновые.
– Не оскорбляй ресурсы верховного короля.
– Хреновые! Взяла я, значит, пехотный полк, эскадрон говорящих слонов и эту ниндзя, Араль, которую Бингл побил на турнире – об этой комедии я вообще говорить не хочу, – и перешли мы через Медные горы. Ты, кстати, их видел когда-нибудь? Поразительно. Они действительно-таки медные, и цвет у них зеленоватый такой. Есть специальный термин «медно-зеленый», мне Араль объяснила – она в скрэбле просто гигант.
– Медь, между прочим, ценный минерал. И в армии у нас не полки, а бригады.
