Так закончилась повесть Руперта.
Плам казалось, что тетрадь, лежащая у нее на коленях, весит не меньше тысячи фунтов. На Квентина она не смотрела, не желая делить это мгновение с ним. Может быть, чуть позже, но не сейчас.
Они не спасли его. Руперт погиб в пустыне, и похищенные им предметы остались в реальном мире, но его жена и ребенок, дедушка Плам, уцелели. Клинок взяла Бетси, а заклинание было вклеено в тетрадь с мемуарами: дюжина пергаментных листов на иностранном языке, исписанных мелким почерком.
Буквы расплывались из-за слез. Плам, всю жизнь отрицавшая реальность Филлори, не могла больше этого делать. Не могла после того, как прочла эту тетрадь, после того, что показала ей девушка-призрак. Это не просто сказка, это документальное повествование, и ей тоже придется поучаствовать в нем. Филлори, разжевавшее и выплюнувшее ее предков, снова проголодалось и явилось за ней. Надо будет подумать, как его победить.
Плам опустила голову на руки, и на станции Амения пролились новые слезы. Через пять минут она встала, взяла в снэк-баре салфетки, высморкалась, вернулась и заявила, с трудом выговаривая непослушные слова:
– Квентин, я думаю, что Филлори существует. Безумно звучит, понимаю, но Руперт, по-моему, пишет правду. Все это происходило в реальности.
Квентин не выглядел удивленным; Плам подозревала, что он тоже смахнул пару слезинок, пока слушал ее.
– Я знаю, Плам. Я там был.
Дом стоял на задах Вест-Виллидж, ниже Четырнадцатой улицы, где аккуратно вычерченная решетка Манхэттена начинает понемногу ломаться. Тихий район с умеренным движением, как и задумывалось. Плам купила его на причитающуюся ей долю авторских отчислений за Филлори, в свое время помещенную дедушкой в трастовый фонд. Предполагалось, что дом станет базой для ее головокружительной постбрекбиллской карьеры в Нью-Йорке.
Новые жильцы старались, чтобы дом снаружи выглядел таким же темным и заброшенным, как и раньше. Квентин не знал, за кого птица примется в первую очередь – за Бетси-Асмодею или за них, – но начинают обычно с тех, кто менее крут.
После выезда прежнего владельца в дом не ступала ничья нога. Тут даже мебели не было – сидеть приходилось прямо на пыльном полу. Чтение книги Руперта выпило из них остаток сил, растраченных при краже со взломом, но Квентин перед сном все-таки поставил внизу хлипкую магическую защиту. Ничего такого, стандартный минимум: достаточно, чтобы дом был невидимым для вражеских агентов и видимым для всех остальных. На верхние этажи они пока просто не поднимались.
Не снимая верхней одежды и шапок, они улеглись на полу в гостиной. Потом надо будет купить кушетки или хотя бы спальники, запастись едой, позаботиться об отоплении – но это потом. Всю прошлую ночь Квентин глаз не сомкнул, и спина, которую он потянул при падении, начинала громко заявлять о себе. Лет до двадцати пяти он вообще не вспоминал, что у него есть спина: она работала как саморегулирующаяся система. Теперь она смахивала на коробку передач, в которую сыпанули песку, но на жестком полу немного притихла.
