В 70-х здесь устроили дискотеку. Потом ее ликвидировали, но на полу кое-где осталось ковровое покрытие цвета авокадо, а на стенах — зеркальная плитка. Избежала чистки и люстра в виде первого спутника, но в целом дом сохранил свой здоровый костяк — широкие половицы, окна в частом деревянном переплете с красивыми старыми ставнями, лепнину на потолках. В нем чувствовалась какая-то цельность. В этом виде магии Плам разбиралась лучше, чем Квентин, к тому же его мучила больная спина, поэтому он исполнял роль разнорабочего при генеральном подрядчике. Под ее руководством они пресекли медленное обрушение задней стены: ее подтачивали дождевые потоки, потому что водосточная труба сломалась, а сточный люк в патио засорился. Капитального ремонта здесь, похоже, не делали с 1930-х: проводка была с тканевой изоляцией, свинцовые грубы практически растворились. Маги исправили, что могли, использовали все чистящие чары, которые только знали. Из грязи и никотинового осадка, удаленных с полов, стен, ванн и раковин, можно было слепить еще один дом. Запустили отопительный котел, включили воду и газ, но мыслей Квентина работа не занимала.
Крах всех его начинаний должен был бы раздавить и его самого, но смерть отца и монеты Маяковского в кармане почему-то вселяли в него чувство странной свободы.
На верхнем этаже кто-то снес все перегородки, оставив четыре кирпичные несущие колонны с пятнами штукатурки. Получилось одно обширное помещение. Плам в комбинезоне и рабочих перчатках продолжала устранять недоделки; помощь Квентина ей больше не требовалась, и он обосновался здесь, наверху.
Мелом, найденным в чулане под лестницей, он нарисовал на полу классический лабиринт, расположив его вокруг четырех колонн. Лемнийскую геометрию он вспомнил не сразу, но это само по себе было хорошим медитативным упражнением. Древняя магия лабиринтов полезна для подзарядки иссякшей магической энергии. Закончив, Квентин завесил окна простынями — выглядело это убого, но обеспечивало эффект рассеянного, нематериального света. Квентин, прихрамывая, проходил лабиринт раз за разом; это помогало как размышлениям, так и спине. Мысли все время возвращались к книге Руперта и к переплетенному вместе с ней заклинанию. Руперт, насколько понимал Квентин, так и не прибегнул к нему и не узнал, для чего оно служит. Между тем знание, вынесенное из черного нутра Филлори, определенно должно было иметь какую-то ценность, и в том, как оно попало к ним, чувствовалась воля судьбы.
Руперт сказал, что это большая древность. Может быть, это военные чары, способные помочь в борьбе с птицей? А вдруг они и Элис смогут вернуть?
Квентин принес тетрадь и стал читать заклинание. По лабиринту он теперь шел, не глядя. Труды по расшифровке нигделандской страницы не пропали даром: он запросто выстраивал замысловатую магическую риторику даже на тех языках, которые плохо знал. Старофиллорийский, например, он значительно подзабыл, а здесь еще приходилось разбирать сноски на предмет жестов.
Чем дальше он читал, тем меньше оправдывались его ожидания. Он думал, это будет что-нибудь воинское: сверхмощный щит, смертоносное оружие или комбинация того и другого. Что эти чары обеспечивают невидимость или насылают стихийные бедствия. Но ничего такого пока не предвиделось, и все в целом выглядело как-то неправильно.
До чего же эта бодяга длинная. Большинство заклинаний занимает максимум пару страниц, а тут добрых двадцать. В начале, конечно, идут обычные формальности, но кто знает, можно без них обойтись или нет.
Кроме того, заклинателю потребуется много разных материалов, в том числе весьма экзотических. Уйму времени и денег придется ухлопать. Хуже, чем снятие встроенных чар (которое они так и не применили в итоге).
Хотя определенное изящество во всем этом тоже присутствует. Под нагромождением разных выкрутасов просматривается сложная кольцевая структура: поздние стадии смыкаются с ранними, один эффект усиливается другим — красиво по-своему.
Квентин начинал даже думать, что заклинание служит для вызова неких темных сил наподобие какодемонов Фогга. Не сродни ли оно тому, которое привело Джулию и ее друзей к катастрофе?
Хотя нет, не похоже. С такой магией он вообще встречался впервые, и пальцы у него чесались поскорее начать. Квентин вышел из лабиринта и отыскал Плам.
— Я тут почитал заклинание, которое твой прадед оставил.
— Угу…
Плам, стоя на стремянке в подвале, проделывала нечто сложное с балками.
— Интересная штука.
— Могу представить.
— Я ничего подобного еще не видал.
— Угу… — Балка застонала под нажимом ее ладони, и весь дом слегка дрогнул. — Эти мне несущие конструкции.
— Не возражаешь, если я продолжу им заниматься?
— Благословляю тебя на подвиг.
— Сама не хочешь взглянуть?
Она потрясла головой.
— Я вообще это прочесть не могу, а ты?
— Более-менее.
— Вот и давай. Держи меня в курсе.
— Ладно.
