Приезжаю. Захожу в аудиторию. Слушательницы — около дюжины — обернулись и хором уставились на меня. Я приложил указательный палец к губам — тихо, мол, — уселся в уголочке. Интересно, чему тут учат.
Преподаватель — видная эффектная блондинка средних лет — вещает грудным голосом:
— Вы должны любить себя. Если женщина любит себя, ее будут любить и другие. И у меня бывают дни, когда мне не нравится собственное отражение. В этом случае нужно просто улыбнуться и сказать себе: «Я — самая красивая!»
— Ну вам, — громко говорю я с места, — легко себя убеждать.
Вы объективно красивая, не урод так уж точно. И ваше сомнение — это пустяки и кокетство. А что делать той, которая объективно крокодил?
Блондинка нахмурилась:
— Некрасивых женщин не бывает.
— Это вы мне говорите? Я мужчина, и мне виднее — бывают или не бывают. Я утверждаю, бывают. Часто.
— Каждая женщина прекрасна по-своему!
— Каждая хочет быть прекрасна, по-моему. То есть женщины хотят нравиться мужчинам, а не только себе. Я согласен, что человек должен себя любить, но при чем здесь красота? Я, например, далеко не Бред Питт, но это не мешает мне себя любить.
— Я не понимаю, о чем мы спорим?
— Мы не спорим, мы дискутируем.
Когда мы вышли на улицу, я сказал Карманчику тоном серьезным, на какой только был способен:
— У меня к тебе архиважный и сверхактуальный вопрос. Обещай отвечать честно как на духу. Как родному.
— Ничего себе. Я уже волнуюсь.
— Пойми, крайне важно знать правду. Для истории.
— Спрашивай. Попробую.
— Ты влюблена в Дуче? Как женщина?
Карманчик растерялась, покраснела, смутилась, побледнела, разволновалась, тряхнула головой, округлила глаза и вновь заалела щечками…
— Э-э… я… э… не могу тебе ответить…
Собственно, это и был ответ на мой вопрос.
— Нет… э… — продолжала она лепетать. — Я люблю его как педагога… Он дорог мне и как человек и как…
— Пароход.
— Вот почему я не хотела отвечать, — сказала она, поджав губы.
— Почему?
— Ачто бы я ни ответила, ты мой ответ все равно бы обстебал.
— Помилуйте! — воскликнул я. — «Да неужели я из тех, которым цель всей жизни — смех?»
Приезжаю с корпоратива домой.
Малой уже спит, свернувшись калачиком. Котя сидит перед монитором компьютера, играет…
С первого же взгляда, брошенного на Котю, понимаю, она подшофе. Настроение мгновенно падает.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Ничего, — сухо отвечает она.
Но в атмосфере чувствуется напряжение. Ладно, думаю, пускай дозревает.
Поужинав и выкурив сигаретку, возвращаюсь в комнату. Сажусь в кресло.
— Рассказывай.
— Да что рассказывать! — нервно реагирует она, волнуясь, словно море перед бурей. — Звонит мне сегодня Карманцева-младшая — и благодарит. Спасибо, мол, что ты отдаешь мне роль Слепой.
— В смысле?
— Ей Дуче сказал, что я отдаю ей играть Слепую.
— А это не так? — спрашиваю.
— Ну нет, конечно! — кричит она.
Я поморщился: с детства не переношу громкого шума. А она, когда волнуется, — всегда орет. «Скоро грянет буря!»
— Давай я позвоню Дуче.
— Не хочу! Я уже звонила. Начал что-то вилять. Он, мол, такого не говорил. Она его якобы не так поняла. Речь якобы шла о ней как о дублерше. Блин, какой же он все-таки подлый. Подлее его только тот, кто бесшумно пукает в переполненной маршрутке. Тебе смешно? Супер! Меня из театра выживают, а ему смешно.
— Никто тебя не выживает.
— Предатель!
— Я-то тут при чем?
— Ты ни при чем! Ты всегда ни при чем! Тебя никогда ничего не касается! Тебе на все начхать! Он и так трех актрис уже выгнал!
— Он говорил, что они сами ушли.
— Ушли! Он их выжил!
Слово за слово. Разгорается ссора. Взаимные упреки сменяются обоюдными оскорблениями.
Ложимся спать отдельно. Котова с малым. Я раскладываю кресло-диван.
Утром выяснение отношений возобновляется, но спокойнее, «халаднакровней»…
— Ну и за что ты меня вчера обложил?
— Я не люблю, когда ты пьешь.
— А когда ты пьешь?
— Я мужчина, — говорю.
— Я женщина, — парирует она.
— Я помню, — говорю.
— А я нет!
— Оно и видно, что ты забыла о том, что ты женщина, что ты мать. Короче, пойми, нельзя тебе пить. Это плохо. Опасно и некрасиво. Запомни, если сама не можешь понять, тебе пить нельзя!
— Тебе можно?
— Да что ты заладила! Ты, тебе! При чем тут я? Ты делай, как я говорю, а не как делаю! Не плохому учись, а хорошему!
— Чему, например?
В последнее время всякая ссора с Котовой заканчивается неизменным: «Ну так давай расстанемся!» Живу как в гостинице.
И снова начались мои мытарства по чужим квартирам.
Три дня провел у сестрички, потом заехал к Самойленко. Познакомился с ее парнем по фамилии Яичко. Он оказался парнем говорливым, коммуникабельным, с ходу перешел на «ты», но сделал это мягко, естественно.
Предложил «покурить».
— Я не любитель, — говорю, — легких наркотиков. Я тяжело вес… в прошлом.
Они покурили на двоих. Ира сразу принялась подхихикивать, настраивала себя на веселье.
Но разговор веселым никак не получался. Яичко мне сказал:
— Был на трех спектаклях. Это что-то! Тебе надо поступать в профессиональную труппу…
