…29-го августа в президио были накрыты столы, и тост за дружбу народов сопровождался артиллерийским салютом. 30-го обедали у нас, а вечером танцевали в президио. … Наши офицеры старались быть чрезвычайно любезны, и дон Паоло Висенте де Сола, весьма заботившийся о формальностях, на которые у нас не обращали особого внимания, успокоился и быстро сошелся с нами, пообещав показать любимое здесь зрелище- борьбу медведя с быком. … Зверей связали, и они дрались неохотно, поэтому зрелище не воодушевляло. Жаль было лишь бедных созданий, с которыми так позорно обращались. Вечером нас со Степаном Петровичем и Карлом Ивановичем (Шульц-А.Б.) пригласили в предизио. На встрече присутствовал также комиссар из Мехико каноник дон Августин Фернандес де Сан-Винсент. Он сразу же после приветствий спросил у нас по какому праву крепость и поселение Росс построены, потребовал доказательств этого права и подчеркнул, что Мексика имеет неоспоримые права на территорию, занятую под русское поселение, управляемое г.Шульцем. На это я ответил, что комендант пограничной крепости, как и губернатор не могут или, по крайней мере, не обязаны ответствовать зачем и по какому праву крепость тут построена. Любые официальные претензии я должен переслать в Ст.-Петербург, крепость же удерживать и защищать по силе российского устава. И далее выразил уверенность, что это происшествие не охладит выгодных связей двух доселе дружественных народов, взаимно друг друга уважающих. Тут каноник потребовал покинуть Росс в течение шести месяцев и стал угрожать воинской силой. Но когда я потребовал занести эти его слова в протокол, комиссар тут же заявил, что желает только свидетельство в том, что требование мексиканского правительства было им объявлено.
С таким началом нечего было затевать разговор о совместном промысле бобра. Губернатор де Сола также не может смириться с русским присутствием в 30 милях от его владений. Ещё в 1817 году он, чтобы ограничить наше продвижение, на северном побережье залива св.Франциско основал миссию Сан-Рафаэль, а недавно заложил там еще одну, Сан-Франциско Солано. Следует признать, однако, что губернатор де Сола все же старается поддерживать с российскими колониями добрососедские отношения. Так в прошлом году по приказу миссионеров из того же Сан-Рафаэла был доставлен в Росс индеец- убийца нашего охотника-алеута".*(3)
В связи с этими записками Муравьева интересна фраза, оброненная им в разговоре с Педро де Калма, в присутствии переводчика с "Апполона" Ахиллеса Шабельского*(4). "Ежели невозможно договориться с господином де Солой, не следует ли нам, учитывая все эти революции и дворцовые перевороты в Мехико, подумать о другом губернаторе, посговорчивее?" Пророческие слова, если учесть что через пол года губернатором Верхней Калифорнии был назначен дон Луис Антонин де Аргуэлло, родственник дона Педро и представитель семьи традиционно дружественной к России.
Доказать присутствие "Русской руки" в этом назначении трудно. Единственный документ, способный служить косвенной уликой, строка из годового отчёта Росской конторы, через которую проходили все сделки с Калифорнией.
4 тыс. п(астров) Рафаилу Манхину
4 тыс. п(астров) Раису Кабанису
Странные типы, заработавшие в 1822г. такие деньги, это спикер парламента Рафаэль Манхино и епископ Мехико Руис де Кабаньяс. А одними из первых решений нового губернатора был указ о совместном промысле и разрешение компанейским охотникам "устроить временное охотничье поселение на Фараллонских островах".
Посвятив три недели дипломатии правитель отправился в Лорето, отдать визит вежливости губернатору Нижней Калифорнии (и отцу будущего губернатора Верхней). Дон Хосе Дарио де Аргуэло проживал там уже седьмой год но никак не мог привыкнуть. "Это хорошо известный и самый влиятельный человек в Новой Калифорнии, где он честно служил в течение 34-х лет. Хороший офицер, поборник строгой дисциплине и вообще очень популярный человек. Тут в Лорето все ему не по нраву. Он уже несколько лет не получал жалованья. Возраст и ухудшающееся здоровье добавилось к бедности. В феврале сего года экипаж шхуны из эскадры адмирала Толеаса Кочрейна разграбила его дом. Они забрали все ценное, включая сервиз из серебряной посуды, который вызвал восхищение д-ра Лангсдорфа во время посещения Резановым этой счастливой тогда семьи. Дон Хосе думает подать в отставку и уехать к сыну Гервазио в Гвадалахару, но он ныне нездоров и сомнительно, что он сможет добраться туда живым. Донья Консепсия не смотря на почтенный возраст, ей уж минуло 30, остается молодой и прелестной, что я лично могу подтвердить бывши ей представленным. Оставаясь верной своей любви она посвятила себя благотворительности и обучению индейцев. Тут к ней относятся с огромным уважением и зовут Благославенная (La Beata)".
