Дальнейшим исследованим Квихпаха должна была заниматься экспедиция во главе со штурманом Андреем Кондратьевичем Глазуновым, получившего образование в колониях креола, свободно владевшего языками атапасков и эскимосов. Он должен был добраться до Перекатов и миновав их исследовать бассейн Юкона и наладить торговлю с проживающими там племенами. Экспедиция столкнулась с трудностями ещё до выхода. Эскимосы, жившие около Ново-Александровского редута, узнав о намерении Глазунова отправиться на Юкон и о его целях, категорически отказались наниматься проводниками "якобы из страха перед населявшими ту реку свирепыми народами именуемыми Инкалихмы*(9) которые по их словам весьма враждебно настроены как к Русским, так и к юпикам видя в нас торговых соперников… Лишь за двойное вознаграждение трое крещеных г.Колмаковым местных жителя согласились сопровождатьнас, но и они вскорости дезертировали". С оставшимися при нём четырьмя русскими промышленниками Глазунов к 11 июня добрался до Коюкукской одиночки, доставив Лукину запас товаров на размен.
Отдохнув два дня пятеро путешественников продолжили свой путь. Заходя по дороге в индейские селения Глазунов повсюду встречал тёплый приём. Одаривая хозяев табаком и бисером он рассказывал о себе и о новых русских поселениях и приглашал всех посетить для торговли Коюкукскую одиночку. Эти выступления всегда встречали благожелательный отклик. Таким образом благополучно добравшись до Перекатов 12 июля и перетащив через них байдару, экспедиция через 3 дня дошла до деревни Кутча, оказавшейся довольно бойким, учитывая редкое население, торговым местом.
Глазунов произнёс свою, сопровождавшуюся подарками приветственную речь, а старый Кааклу, вождь Кутча, в ответной речи от лица своих сородичей и гостей заявил: "Теперь мы не поверим слухам про русских, будто у них зубы и ногти железные, огнем дышут и имеют самый свирепый нрав; с мала до велика мы видим теперь русского и благодарим, что ты открыл нам всю истину; мы будем ходить к вам и желаем торговать с вами мирно".
По вполне понятным причинал гостеприимный Кааклу не хотел отпускать русских дальше, да они и не могли продолжить свой путь. Начальник экспедиции внезапно заболел и почти ослеп. Несмотря на это Глазунов продолжал собирать информацию и составлять отчёт. "Выхухоль(ондатра) водится во множестве. По заметкам туземцев, она появляется в изобилии через четыре лета, на пятое… На добычу лисиц и рысей обращают еще меньше внимания, нежели на промысел бобра… Выдр стреляют из лука, ловят мордами, а иногда и просто руками; в последнем случае промышленник, догнав выдру и схватя ее за хвост, отделяет заднюю часть туловища от земли настолько, чтоб она оставалась на передних лапах до тех пор, пока другой рукою успеет распороть ей брюхо; выдра таким образом приподнятая, не имеет возможности обернуться: иначе, остервенясь, бросается и наносит смертельные раны… В мене туземцев между собою пара соболей(куниц) равняется ценностью среднему бобру… Умерших своих жгут, и пепел, собрав в небольшой согнутый из бересты кузовок, отвозят непременно на то место, которое назначено умирающим. Жгут тело тогда только, когда труп начинает разлагаться, и потому в зимнее время хранят его иногда месяца по три… Увидя преимущества нашей одежды для летнего времени (индейцы) начали требовать ситцевых рубах, одеял, суконного платья, шапок, даже сапогов."
В сентябре Глазунову полегчало и экспедиция вернулась в Ново-Александровский редут. С того год "ради умножения возможностей и уменьшения трат" в торговых экспедициях в верховья Квихпаха впервые стали широко использовать индейцев танаина (кенайцев) и атене (медновцев) к скупке мехов у юконских племен. Будучи родственными по языку живущим на Квипахе коюконам, танана, хан и кутчин, они гораздо лучше могли исполнять роль посредников. Главной базой этих походов стал Николаевский редут. В начале лета оттуда отправлялись вверх по Сушитне партии "доверенных кенайцев" с грузом товаров для колмаковской фактории. Перетащив свои байдары и каноэ через волок в Ненану, они спускались до Тананы и Квихпаха. Для того Колмаков отправил Лукина основать в устье Тананы новую факторию. Зимовали эти агенты в различных селениях по Юкону и выменивали пушнину, привозя иногда весной в Николаевский редут до 600 бобровых шкур каждый. Эта практика продолжалась до 1837г., когда колмаковская фактория была сожжена, а её служащие перебиты.
