Для подобной озабоченности были основания. До начала 1830-х годов случавшиеся конфликты между индейцами и колонистами представляли собой мелкие, единичные и сугубо частные инциденты. Однако в 1832г. обстановка в окрестностях Росса впервые серьезно обострилась. Разгром весною того года католической миссии Сан-Рафаэль восставшими индейцами "сделал впечатление также и на наших индейцев. Они говорят, что ежели испанцы им не могли ничего сделать, то русские еще менее в состоянии, почитая кроткое обхождение с ними за трусость. Беглые миссионные индейцы рассказывали им о планах своих разгрома всех миссий на северном берегу залива Сан-Франциско, а потом попробовать счастье, не могут ли и с русскими сделать то же. Случившееся в это время убийство топором индейца-караульного и его жены еще более ухудшили… Не дожидаясь разследования, родники убитой женщины, узнав, что по сему делу замешан алеут, начали стрелять наших лошадей… в горах.., из коих убито и ранено до 18 штук". Последовали поиски и арест виновных и, по мнению Костромитинова, этим, "вероятно все неприятности прекратятся". Прогноз правителя Росса оправдался. Но индейцев становилось все труднее рассматривать как союзников, хотя Валеннила оставался верен русским и, по свидельству мексиканского офицера, "охранял своими людьми постройки порта в Бодеге". Такая лояльность вполне объяснима - обитая в порте Румянцева индейцы имели хоть какую-то защиту от испанцев. Однако племя Валеннилы сильно поредело от испанских рейдов и болезней. Если "ранчерия" его отца Иоло, насчитывала по свидетельству Морага около 200 воинов(armas), то у Валеннилы было всего 143 человека обоего пола.
По отбытии из колонии Врангель поставил перед Костромитиновым задачу: компенсировать истощение прежних пахотных земель освоением новых. К 1833г. освоены были фактически только территорию, непосредственно прилегающую к Россу и Порту Румянцева. Кроме того, как территория, занятая русскими и подконтрольная им, фактически рассматривались Фараллонские острова, где находилась промысловая артель, состоявшая к тому времени из одного русского и 6-10 человек алеутов, но в 1834г. добыча котиков была настолько мала, что Врангель предписал Росской конторе: "Если не потребуется быть отряду на тех островах для лафтаков и сиучьего мяса, то промысел котов вовсе оставить, до лучших времен".
Зимой 1833/34 г., несмотря на значительные трудности (включая нехватку рабочей силы), под руководством Костромитинова были засеяны дополнительные площади к югу от Славянки, где было основано новое земледельческое поселение. Это сразу дало резкий прирост сбора пшеницы и ячменя. Врангель с восторгом воспринял освоение новой территории, наградив всех отличившихся. Построенное там селение он приказал назвать "селение Костромитиновское".
В 1835 г. посев был ещё увеличен, и хотя этот год был неурожайным по всей Калифорнии, "новые пашни… доставили пшеницы достаточно прокормить селение и выслать в Новороссийск от 2 до 3 тысяч пудов". Летом того же года была предпринята последняя попытка промысла каланов к северу от Росса. Промысловая партия из 21 байдарки под присмотром приказчика Гольцына была отправлена в сопровождении шхуны "Квихпак" под командой прапорщика Кашеварова, но эта экспедиция не имела никакого успеха. За время экспедиции "ни на шкуне, ни сама партия не видала во все время более двух морских бобров, из коих добыли одного".
Во многом благодаря мерам по увеличению довольствия индейцев, принятым Врангелем, в 1835г. от Костромитинова пришло известие о том, что ко времени уборки с полей хлеба в селение добровольно явились до 200 индейцев-работников. Врангель, а затем и Главное правление с энтузиазмом восприняли это известие. Для освоения новых земель, которые по их планам, должны были присоединиться к Россу, можно было рассчитывать именно на эту рабочую силу. А чтобы присоединить эти новые земли Фердинанд Петрович, сдав дела своему преемнику, отправился в Россию через Мексику.
Для того чтобы Росс стал базой снабжения хлебом Русской Америки, территорию этой колонии необходимо было расширить за счет соседних земель. Барон Врангель, хорошо изучивший положение колоний понимал всю важность и неотложность решения этого вопроса. Поэтому он предложил вступить в переговоры с мексиканским правительством с тем, чтобы в обмен на официальное дипломатическое признание республики Россией Мексика уступила бы Российско-Американской компании дополнительные территори и пошло на некоторые коммерческие послабления. Но первый шаг к этому сближению был всёже сделан с мексиканской стороны.
