Другое убийство, случившееся годом позже, тщательное расследование отнесло к разряду экономических. В ноябре 1855г. несколько малемутов захватили Андреевскую одиночку в низовьях Квихпака. В это время там находились управляющий, харьковский мещанин Александр Щербаков и двое работных. В результате нападения байдарщик Щербаков и один работный были убиты, а одиночка разграблена. Оставшемуся в живых Лаврентию Керянину удалось бежать и добраться до Михайловского редута. Немедленно снаряжённая карательная экспедиция смогла нагнать 6 малемутов участвовавших в нападении на одиночку. Сдаваться они отказались и засели, отстреливаясь, в старой бараборе. После непродолжительного боя 5 из них были убиты и только одному удалось бежать.
После этого трагического эпизода мирные отношения с американцами на Севере уже не нарушались и капитан 1-го ранга Иван Васильевич Фуругельм, сменивший в 1857г. Митькова на посту Главного правителя, смог с удовлетворением отметить: "За сим по полученным сведениям от ноября 1858 никаких безпорядков не было и даже прекратились обыкновенные рассеиваемые слухи о их неприязненности; посылаемые из (Михайловского - А.Б.) Редута и одиночек разные партии для снабжения одиночек и торговли, возвратились благополучно и спокойно."
Самое же значительное столкновение с индейцами произошло в Михайловской крепости из-за неумения бостонцев ладить с американцами. Уже в самом начале своей деятельности на Ситхе представитель АРТК Айра Смит запретил вождям тлинкитов свободный доступ в крепость, к тому времени уже освященный обычаем. Естественно, это вызвало недовольство ситкинцев и даже привело к своеобразной забастовке: индейцы отказались от работ по добыче и транспортировке льда в порт, а также от поставки дров и продовольствия. "Подобная враждебность привела к тому, что ныне, для несения караульной службы назначать приходится лучших людей, тогда как ранее несли ее слабые, немощные или старые, к иным работам не годные."
Зимой ситкинцы устроили несколько ссор и драк с русскими и бостонцами на рынке и в лесу близ поселения. Спровоцировало эти столкновения обида тлинкитов на Смита, который жестоко отругал и грозился выпороть одного ситкинца.*(2) В ответ Розенберг объявил, что в случае продолжения беспорядков он распорядится вообще закрыть "колошенский рынок" и прервёт с ними всякую торговлю. Утром следующего дня разозлённые ситкинцы предприняли попытку захватить Михайловскую крепость.
"Часть их, вооружившись ружьями, засела в кустах у крепостной стены; другая же, приставив заранее заготовленные лестницы к башне с пушками называемой Колошенской батареей и едва не овладела ею. К счастию часовые были начеку и вовремя подняли тревогу. Подоспевший вооруженный отряд сбросил вниз трех уже поднявшихся на батарею колош, а остальных остановил… Я сам бросился также на батарею и с большим трудом переговорился, успел возвратить колош по домам и они перестали вызывать нас на бой."
После этой неудачной попытки штурма тлинкиты несколько успокоились, но к весне отношение с ними вновь обострились из-за нежелания Смита повысить плату за вырубку льда. Индейцы опять забастовали, а 10 марта обстреляли часового и тяжело ранили его в голову.
На другой день Розенберг призвал к себе ситкинских вождей и потребовал, чтобы их сородичи, виновные в нападении на часового, немедленно покинули тлинкитское селение у Михайловской крепости и никогда более не возвращались туда. В ответ ситкинцы вооружившись стали угрожать.
