И Печерин, не имея никаких специальных знаний и, чаще всего, действуя чисто интуитивно, совершил невозможное. Он выступал в роли психиатора, психотерапевта, социолога. По рассказам очевидцев на его проповедях запойных алкоголиков буквально выворачивало и потом долго ещё не могли они смотреть на спиртное. Для успешной работы необходима была централизация власти и Печерин. в кратчайшие сроки, в прямом смысле создал три племени, объединив их в федерацию и заключив от её имени очень выгодный договор. Согласно договора генерал-губернатор, как представитель императора, гарантировал неприкосновенность земель федерации. Кроме того прииски обязывались выплачивать племенам, на территории которых они располагались, по рублю в год с каждой десятины своей площади.
Через четыре года племена лиллоет, шусвап и томпсон стали племенами абсолютной трезвости. Ради этого, Печерин, часто комплексовавший по самым незначительным поводам, пошёл на почти прямое убийство. Несколько десятков индейцев из всех трёх племён, не способных преодольть свою страсть, были собраны в деревне Куулам. Их обеспечивали продовольствием и неограниченным количеством спиртного. Через два года в деревне не осталось ни одного живого человека.
Все члены федерации Карибу до сих пор являются фанатичными католиками. Каждый из них хоть раз в жизни обязан побывать в Риме. Но своим святым покровителем на небесах индейцы считают Владимира Сергеевича Печерина и, почитая Папу, категорически не согласны с Ватиканом, до сих пор его не канонизировавшего.*(10)
А несостоявшийся святой, приняв в 1867г. необременительные обязанности священника при московской больнице Сен-Джон, занялся этнографией.*(11)
"Все народы Европы имеют общую физиономию, некоторое семейное сходство. Вопреки огульному разделению их на латинскую и тевтонскую расы, на южан и северян - все же есть общая связь, соединяющая их всех в одно целое и хорошо видимая всякому, кто поглубже вник в их общую историю. Вы знаете, что еще сравнительно недавно вся Европа называлась христианским миром и это выражение употреблялось в публичном праве. Кроме общего характера у каждого из этих народов есть еще свой частный характер.
Спросите, например, у англичанина, для чего человек живет на свете, для чего он создан? Он вероятно будет отвечать: "to do business!" "для того, чтобы делать дело"; американец-янки прибавит: "to make money" - "для того, чтобы зашибить копейку". Но все-таки у обоих есть понятие о какой-то полезной деятельности. Теперь предложите этот же самый вопрос французу, - где бы вы его ни встретили, - хоть бы под Северным полюсом, - он непременно вам ответит: "L'homme est ne pour le plaisir" - "наслаждение - вот конечная цель человека".
Нельсон перед Трафальгарскою битвой говорит своим матросам и солдатам: "Англия надеется, что каждый из вас исполнит свой долг". Не правда ли? это кажется очень коротко и сухо, а для англичанина довольно. Русский генерал сказал бы: "Ну, теперь, ребята, постарайтесь за царя да за Русь святую!" - "Рады стараться! ваше пррррр…" - отвечает тысяча голосов и отправятся умирать потоиу, что так приказано начальством. А француза ведет безмерное, ничем не истощимое тщеславие. Чтобы удовлетворить этому тщеславию - Наполеону надо было притащить целую обузу пирамид, до сорока столетий, смотрящих с высоты их на французских пигмеев…
В Европе физиономии эти всецело сотканы из истории и традиции. Они составляют преемственное идейное наследие этих народов. Каждый отдельный человек пользуется там своею долей этого наследства, без труда и чрезмерных усилий он набирает себе в жизни запас этих знаний и навыков и извлекает из них свою пользу. Сравните сами и скажите, много ли мы находим у себя в повседневном обиходе элементарных идей, которыми мы могли бы с грехом пополам руководствоваться в жизни? И заметьте, здесь едет речь не о приобретении знаний и не о чтении, не о чем-либо касающемся литературы или науки, а просто о взаимном общении умов, о тех идеях, которые овладевают ребенком в колыбели, окружают его среди детских игр и передаются ему с ласкою матери, которые в виде различных чувств проникают до мозга его костей вместе с воздухом, которым он дышит, и создают его нравственное существо еще раньше, чем он вступает в свет и общество. Хотите ли знать, что за идеи? Это - идеи долга, справедливости, права, порядка. Они родились из самых событий, образовавших там общество, они входят необходимым элементом в социальной уклад этих стран.
Это и составляет атмосферу Запада; это - больше, нежели история, больше, чем психология: это - физиология европейского человека. Чем вы замените это у нас?…
Вследствие этого вы найдете, что всем нам недостает известной уверенности, умственной методичности, логики. Западный силлогизм нам незнаком. Наши лучшие умы страдают чем-то большим, нежели простая неосновательность. Лучшие идеи, за отсутствием связи или последовательности, замирают в нашем мозгу и превращаются в бесплодные призраки.
