По настоятельными требованиями Шелихова и ван-Майера Баранову следовало продвигать компанейские владения к югу и ежегодно посылать экспедиции для исследования неизвестных берегов. Правитель в меру сил следовал этим указаниям, но считал необходимым прежде всего закрепить уже занятые территории. Уж слишком много там стало появляться англичан и испанцев "…кои лишь видя наше прочно построенные заведения, отзывались, что им тут делать нечего". Да и мореходов, способных провести столь дальнюю разведку у него почти не было. А экспедиции, по большей части, он посылал в поисках новых островов, надеясь найти промыслы, не уступающие прибыловским. Но сделать географические открытия в эти годы не удавалось ни одному штур-
ману компании, так как все земли и острова на севере Тихого океана уже были нанесены на карты. Однако к 1795г. ситуация изменилась. В Кенайском заливе бобр сильно поредел, а в Якутатском он был выбит ещё раньше, в Чугачском же охота была затруднена присутствием там лебедевцев. А богатейшие ситхинские воды были слишком далеко. В любой год могли случиться огромные убытки если партию во время многодневного перехода застанет шторм. Поэтому, как только в распоряжении Баранова оказались достаточно мореходов и данные ванкуверовских съёмок, совершенно естественно появилась идея погрузить на суда партии из 30-40 байдарок и отправить их дальше к югу на ещё не затоптанные поляны.
В этот пробный вояж решено было направить самых опытных капитанов, Шильца и Ильина. Прибылов тоже хорош, по крайней мере не хуже Ильина, да на маленький "Рейнджер" и не погрузить много байдарок, но тут были и другие резоны. Лейтенант Ильин, офицер и кавалер, считал себя в праве манкировать требованиями какого-то купеческого приказчика и соглашался ходить лишь на "Рейнджере" и только в Макао и Гавайи, где и проводил приятственно большую часть года. Этот же поход же в неизведанные земли, пусть даже и с довеском в виде охотников, оказалось для него делом "благородным и вместным".
Выход был назначен на середину марта но непредвиденные события поломали все планы. Начался бунт. Дело в том, что Шелихов, после отъезда в Россию ван-Майера, оказался вне контроля своих компаньонов и пользовался этим в полной мере. Кроме спекуляций, в ущерб Компании, мехами и китайским товаром он стал нещадно урезать кормовые и снарядные расходы на промышленных, да и в полупаи их залазил. И вот, обсудив свои требования, 11 марта промышленные вызвали к себе в казарму Баранова и вручили ему прошение за более чем восьмьюдесятью подписями. В нём содержались жалобы на притеснения и обман со стороны компании и лично самого Шелихова. Промышленные требовали "обвесы, обмеры и обсчитывания прекратить" и твёрдо стояли на своём, несмотря ни на что. Среди подписавших петицию были люди, чьи имена навсегда вошли в историю Русской Америки - старые шелиховцы Егор Пуртов и Демид Куликалов, герои Ситки Прохор Наквасин и Иван Урбанов; предводитель первой экспедиции в салишские земли Афанасий Швецов; будущий начальник Константиновского редута Иван Репин; первопроходец Кенайского залива Никифор Кухтырев; храбро сражавшийся с тлинкитами Фёдор Острогин. Немалых трудов стоило Баранову уладить этот конфликт.
За время вынужденной отсрочки Шильц успел сходить на Атху и вывезти оттуда экипаж японского судна "Вакамиа-мару", выброшенного на берег осенью прошлого года. И лишь спустя две недели после всех этих событий "св.Павел" с 70-ю байдарками на борту и "Рейнджер" с 20-ю всё же вышли в море.
С попутными ветрами за 18 дней добрались до Ситхи, где их приветствовал Эчкомб, он как раз начал усиленно дымить. Запаслись дровами, освежили воду (по причине присутствия охотников расход того и другого был весьма велик) и двинулись было дальше, но тут в Ситху пришло каноэ с 20 замученными непрерывной греблей воинами хайда-кайгани с острова Принца Уэльского. Старшим у них был Кайаги, родственник вождя Кау. Оказалось, что они приплыли в надежде найти у русских помощи.
"Он (Кайаги) рассказал нам, как несколько дней назад, частый в этих местах внезапный шторм прижал к берегу судно некоего капитана Уэйка. В этом несчастии к нему прибыл союзный русским тоен Кау и провёл судно в безопасную бухту Таддискей. Но капитан вместо благодарности схватил своего спасителя и не только сделал пленником, но и наложил на него кандалы и держит в таком положении, требуя выкупа мехами".
Оба капитана, редкий случай, сошлись во мнении о необходимости выручить вождя. Медведников их поддержал, но сразу предупредил, что людей не даст, у самого нехватка. Но лишние бойцы не потребовались. Палубы обоих судов и так были загромождены до неприличия, кроме экипажей и 178 партовщиков пришлось взять на борт 20 индейцев, а их каноэ вёл на буксире "св.Павел", Ильин тащить за собой "это корыто", гордо отказался.
