Саша получил что-то типа ботинок, ношеных, потёртых, но ещё крепких. Ещё Боцман выдал ему спец для грязной работы и высокие сапоги.
– Сейчас пойдём мимо мойки, покажу тебе шкафчик, переоденешься и чистое там оставишь. А после смены помоешься и… ну, разберёшься сам, не маленький.
А это еще для чего? Разве он подписывался на такое?
– Ну, рассказывай, что там в Питере стряслось? Откуда эти дикари? Мы отплыли, когда дерьмо уже попало на вентилятор, но последние несколько суток сидели безвылазно на борту, готовые отчаливать. Мало знаем.
– Это оборвыши. Люди бригадира Кирпича с северных болот. Он захватил Остров, воспользовавшись неразберихой и войной между Михайловым и Кауфманом. Это местные заправилы…
– Я знаю, кто это такие. Что с ними самими?
– Вроде, оба погибли. В городе бардак, пожары и грабежи.
Саша начал выкладывать всё, что знал про ситуацию в Питере.
– Ладно, пока этого достаточно, – махнул наконец рукой, прерывая его, Борис Николаевич. – Значит, этот рейс сюда был последний. Тебе нереально повезло. Потом ещё расскажешь подробности, как будет время. Теперь давай думать, что с тобой делать. Что ты умеешь?
Младший уже понял, что проехать на корабле за просто так не получится.
– Ну… стрелять умею.
Боцман скептически оглядел его.
– Кто угодно умеет. Даже женщины и дети. Но нам не нужны охранники-дармоеды. Нам нужны матросы и работники. А в случае шухера к оружию встанет каждый.
– Еще с компьютерами обращаться могу.
– Тут от силы один есть, и тот особо не нужен. Капитан ведёт записи на бумаге, я тоже.
– Ну, хорошо, могу быть матросом.
– Может, когда-нибудь станешь матросом. Но сейчас больше всего нужны рабочие на рыбу. Рыбы много, а главный конвейер сломался. И не починить… деталей нет. Их с самой Войны не делают, старое разбираем. Пока не придем в порт, вы все будете вместо конвейера. Ты не думай, у нас хватает желающих поработать. Текучки кадров нет. Зарплата нормальная, кормёжка от пуза, мир можно бесплатно посмотреть. Капитан у нас хороший. Рагнар Халворсен. Это его корабль. Он и владелец, и капитан, и царь, и бог. Короче, хёвдинг, то есть вождь. Мы называем его Ярл, что то же самое. Он норвежец, как и большинство команды. Чтобы отработать билет – капитан сказал, поработаешь месяц. Но, скорее всего, ты и потом уходить не захочешь. Место найдётся – недавно койка освободилась, ухмана-бедолагу ящиком при погрузке прибило.
Из груди Александра Данилова-младшего непроизвольно вырвался вздох. Работать руками он не особенно любил. Он понятие не имел, кто такой «ухман», но заключил, что работа может быть так или иначе опасна. И уж точно тяжела.
– Лодку твою мы тебе отдадим. Нам такая рухлядь не нужна. Но потом. Рабочий день ненормированный. Койка и еда за счет фирмы. А еще можешь есть рыбу, сколько влезет. Ну а после месяца, если решишь остаться… все дороги открыты. Будешь путешествовать с нами вдоль берега, увидишь красоты. С интересными людьми познакомить не обещаю… надеюсь, обойдется.
С помощью видавшего виды старого чайника Борис согрел воду и налил чаю в металлическую кружку, сунул Саше бутерброд из черного хлеба и нескольких кусков крупно нарезанной селёдки.
– На, ешь быстрее. Чисто, чтоб не околеть. Нормально пожрешь позже.
Младший управился быстро, обжигаясь, но чувствуя, как согревается. Рыба была очень солёной.
А после они направились вниз, в «недра» корабля. Миновали несколько пролетов довольно крутой лестницы (или трапа?) и оказались на нижней палубе. Боцман спускался с легкостью акробата, а Младший постоянно боялся сверзиться и придерживался за перила. Освещение тут было, но хотелось бы поярче.
– Они подозревают, что ты наводчик пиратский. Команда не из робких, но ты гляди, что на берегу произошло. Апокалипсис, блин. Я за тебя поручился. Людей насквозь вижу. Может, тебя жизнь и потрепала, но ты не бандит и не вор. К тому же ты не из Питера. Это заметно. А то они там гниловатые, я слышал. Всё, мы пришли, – с этими словами боцман распахнул еще одну дверь.
Здесь запах рыбы стал сильней. Эта рыба была только что выловленной, еще недавно бороздила плавниками море. Но ей не повезло попасть в сеть. Саша понял, для чего нужна штука на корме – вытягивать большую, наполненную уловом сеть. Внизу их ждали. Толстый человек с многодневной щетиной и двойным подбородком, свисающим на бочкообразную грудь. Короткие рукава открывали на всеобщее обозрение ручищи-клешни с якорем на бицепсе. Кулаки здоровяка были такие, что оружие ему без надобности.
Заговорил он неожиданно высоким, бабьим голосом.
«Вот! Выходит, не врали, что много тут всякого… аномального».
Младший не понял ни бельмеса.
– Hva skal jeg gjøre med det, botsmain? – даже разобрав отдельные слова, Младший не приблизился к пониманию.
Николаич что-то ответил.
Здоровяк захохотал и слегка пихнул Александра кулаком в бок.
