В то, что Гамбургу что-то может угрожать, они не верили. Не могут проливы замёрзнуть, такого не случалось с той самой Зимы. А ещё один из крупнейших городов ойкумены мог купить столько наёмников, сколько нужно, чтобы отбить любые нападения. Хоть «викингов», хоть «полярников», хоть даже Легиона. Потому что мог нанять одних против других.
Ювелир был уверен, что город не просто выстоит, а станет ещё сильнее, и смотрел в будущее спокойно. И, хотя он не разделял нынешнюю политику, но понимал, что это – гарантия его спокойной старости.
Запись закончилась. Кое-что Младший потом перенесёт с диктофона на бумагу. Он признавал, что совершает ту же ошибку, что и в Уфе и в Питере: слишком интересуется местной политикой (которая его мало касается), легендами и слухами, и упускает что-то важное. Важное для него. А все эти «скандалы и интриги»… будет ли хоть кому-то интересно про них читать? Ему сейчас важно найти Академию. Так он решил. Но сначала хорошо бы разузнать об экуменистах побольше.
Собираясь уходить и прощаясь с евреем, Александр увидел, что целый угол в лавке выделен под часы и календари. Под табличкой «Купите себе немного времени» стена была завешана часами – даже с кукушкой, и календарями. Последних было множество, казалось, всех существовавших стран. Были и очень древние. Например, страница за октябрь 1955 года с довольной румяной тёткой в красной косынке, указывающей на поле со спелой золотистой пшеницей. Поле бороздил комбайн, собирал богатый урожай. Надпись на русском гласила: «Девушки! Приезжайте к нам не целину!». А вот немецкие времён прошлой мировой войны. И неплохо сохранились. На картинках все такие белокурые и оптимистичные, бодрые, даже «ребята» на фронте… Если не знать, ЧТО они творили, можно бы порадоваться за них. Видимо, Владимирович держал тут это из чувства мстительной радости. Поскольку всем известно, чем у тех закончилось.
Да тут дня не хватит всё это рассмотреть.
– Это история, они не для продажи, – заметив Сашин интерес, изрёк торговец. – Война и геноцид всегда были её частью. Кстати, существует всего четырнадцать вариантов календарей. Они повторяются через определенные интервалы. И раз новых больше не печатают, можно собирать и использовать старые. Приноси мне календари. Другую печатную продукцию не надо, макулатурой не занимаюсь. Механические часы тоже неси, даже совсем «убитые». И настенные, и наручные. Всё починим и пристроим. Или разберем «на органы».
«Да, история имеет свойство повторяться. А не только даты в календарях».
Почти все часы стояли. Лишь на некоторых стрелки двигались, но время не совпадало с реальным. Возможно, отражая время других городов, большинство из которых уже не существовали.
– Да, молодой человек. Der Zeit… Время неумолимо. Только оно убивает всех. Вы не спросили для чего мне, купцу, книги людей, которые были предтечами мира без денег и богатых.
– И зачем?
– Нет, не потому что я боюсь их. А потому что верю в лучший мир. Царство обетованное, но не для «избранных», а для всех. Да, были ошибки. Но такое уж было время… Другой путь в него будет найден! Надо верить. И про Родину подумай. Свою. Она у каждого человека должна быть.
На этом они попрощались, Младший надел куртку и вышел в морозный день. Без двух книг, но с нужными приобретениями. Он думал о времени, которое не стоит на месте. Хороший способ вогнать себя в депрессию: думать о времени. К счастью, ему было чем отвлечься.
По улице проезжали редкие автомобили и, гораздо чаще, другие виды транспорта. В основном – велосипедного и гужевого. Впервые увидев аккуратную лошадку с блестящей расчёсанной гривой, с мешочком, привязанным под хвостом, Саша застыл на месте. Лошадь тянула повозку с высокими бортами, гружёную коробками и ящиками, цокая копытами по чистому ровному асфальту. Александр вспомнил родную Прокопу и свою поездку на Чернушке к Пустырнику. Последний день той, другой жизни, мирной и безмятежной. А ведь он думал, что уже всё отболело и ничего больше не сможет его задеть за живое. И вот гляди ж ты!
Немного постояв, он тряхнул головой, прогоняя нахлынувшие картинки, и пошёл дальше. Откуда-то тянуло пряностями и выпечкой, и это гораздо приятнее, чем запах пота в ночлежках или запах дурман-травы в притонах. Но сейчас он был сыт. К тому же пока можно не думать о хлебе насущном, ювелир при расчёте расщедрился на несколько талонов на питание в закусочной гостиницы «Кристалл», куда Саша и решил отправиться немедленно. Надо бы снять там номер, оставить потяжелевший рюкзак и мешок со спальником и дальше ходить уже налегке, а то спину ломит. Это только в компьютерной игрушке можно носить ружьё и рюкзак в сто кило одновременно.
Александр увидел свободного велорикшу, терпеливо ожидающего клиентов. Какие-никакие деньги у него снова появились, так что можно и прокатиться. Интересно, получает ли дядя Миша долю от владельца гостиницы за рекламу?
