Вот и верь после этого в «плавильный котел». Видимо, не все металлы в нем плавятся. Или температуры недостаточно. Или бывает брак. Человек имел гражданство страны Евросоюза, треть жизни прожил в США и Германии, вращался в научной среде, имел несколько цитируемых публикаций. В Россию не ездил и контактов не имел: возможно, любил всей душой, но только на расстоянии. И даже её не знал.
Их проекты курировало АНБ, а они проверяли такие вещи, с параноидальностью эпохи «охоты на ведьм» Маккарти, ища следы вездесущего ГРУ или ФСБ (которые эти следы часто оставляют весьма неряшливо). И ничего не нашли, кроме фактов постоянного просмотра телепередач и общения на интернет-форумах и пабликах. Да еще фактов ношения футболки, на которой русский президент был изображен в форме капитана-подводника. Но до начала «Всего Этого» данных фактов было маловато, чтобы увольнять хорошего специалиста. У всех бывают странные хобби.
– Пристрелите меня, вы, твари, – снова заговорил русский. – Или дайте уйти. Не хочу брать грех на душу. Я все равно вырвусь, и тогда вы все сдохнете. Даже те, кто не виноваты. Воду отравлю. Или пожар устрою. Или просто зубами буду рвать. Убийцы… Нам теперь на одном шарике места нет.
– Наверху, судя по замерам, высокий уровень радиации. Было два наземных взрыва. Через несколько дней мы вас выпустим.
– Выпустите сейчас. Лучше любая смерть, чем ваши рожи паскудные видеть… Но я не умру. Я вернусь.
Это была прямая угроза, и Элиот Мастерсон понял, что продолжать разговор не имеет смысла. Также как и пытаться объяснить, что с началом войны нет «полной однозначности».
Даже сам создатель боевой платформы «Дамокла» не имел всех данных о планировании операции «Black Thunder»… вторым названием которой было “BearSpear”. Не знал со стопроцентной точностью: насколько первый удар был превентивным и насколько – опережающим, почему всё пошло не так, и какие планы изначально строили обе стороны.
Но он знал — даже если бы у него были факты, он ничего не смог бы доказать этому человеку. Человеку, который разрабатывал для него лазеры – не боевые, а широкого назначения. Который здорово помог, в том числе, создать тот же «Дамокл».
Поэтому Элиот промолчал.
Убить Петра… это ничего не дало бы. Это не было бы победой. К тому же вот так застрелить безоружного связанного человека он не сумел бы. Бреммер со своим опытом, несомненно, смог бы. В два счета. Но что-то удержало Элиота от отдачи помощнику такого приказа.
– Выпустите его, – приказал он Альберту. – Через запасной выход «D». Дайте ему с собой противогаз. Еды и лекарств не давайте. Если выживет, найдет сам наверху. Оттуда он ничем не сможет нам навредить.
«Потому что получит смертельную дозу за четыре часа, если останется на месте и не покинет город».
Глядя на замолчавшего человека с болезненным иконописным лицом (как у героев Достоевского, которые тоже были не дураки хвататься за острые предметы!), Элиот вспомнил распечатку и перевод записи из блога пятилетней давности, которую ему любезно предоставила служба внутренней безопасности.
Запись была опубликована в ЖЖ «под замком» и видима только для самого владельца аккаунта. Но когда это могло стать препятствием для миллиардера, подбирающего сотрудников? Она и сейчас была у него сохранена в архиве «умеренно важной информации».
Элиот вспомнил документ, которому тогда не придал большого значения. Какое-то время он молчал. Хотелось закурить, хотя никогда не имел пристрастия к пагубной привычке. Да, он всё это знал. И пусть в этом потоке дичи можно было увидеть здравые зёрна… всё вместе это должно было стать красным предупреждающим флажком. Который он проигнорировал. Ему был нужен хороший специалист по промышленным лазерам.
Бывали люди и более экзотических взглядов. Кто же знал, что придется оказаться в одной лодке посреди настоящего библейского Потопа.
В медпункте доктор Петрополис накладывал женщине-оператору шов и ставил капельницу с плазмой. Удар был сильным, крови Хельга потеряла много.
А в жилом блоке, куда Элиот пришёл с инспекционным визитом, было шумно и тесно. Через распахнутые для дополнительной вентиляции двери можно было рассмотреть каждую комнату.
Люди не сидели на головах друг у друга, но все койки были заняты. Немцы, британцы, американцы, шведы, итальянцы, индусы, славяне – общеупотребительным был английский, но слышна была и немецкая речь и разговоры на других языках, включая два диалекта китайского и совсем экзотические наречия. Аллегория человечества в тесном стальном ковчеге.
Кто-то обедал, кто-то лежал, глядя в низкий потолок, кто-то вполголоса разговаривал с соседом. Одна девушка читала электронную книгу. Кто-то хрипло ругался.
Приход CEO[3], который был и владельцем компании в одном лице, не вызывал ажиотажа.
Жалоб не было, просьб тоже. Только когда он уже собирался уходить, к нему неуверенной походкой подошел один человек.
