— Внесем поправки в наш рассказ, — сказал он внуку. — Получил я письмо от генерала. В юношеские годы он жил в Вильнюсе. Один из первых комсомольцев нашего города. Воевал на многих фронтах и в гражданскую, и в Великую Отечественную войну. Сейчас увлекся историей. Много собрал материалов о гражданской войне в Литве. Я ему писал, просил уточнить, не он ли сидел вместе со Смушкевичем в Лукишкской тюрьме. Оказывается, не он, а его брат Яков, тоже вильнюсский комсомолец.
— А разве Смушкевич сидел в тюрьме в Вильнюсе? — спросил Герман.
— В той самой Лукишкской тюрьме. Я ее тебе показывал после того, как мы смотрели фильм «Красные листья».
— Еще как помню. После того как Метельский стрелял в Вильнюсском суде в провокатора, который выдал коммунистов, его посадили в Лукишкскую тюрьму.
— Правильно. В фильме Сергей Метельский, а на самом деле это был Сергей Осипович Притыцкий. Герой Вильнюсского коммунистического подполья в годы господства панской Польши в нашем городе. В последнее время он был председателем Президиума Верховного Совета Белоруссии.
— Он вместе со Смушкевичем в Лукишкскои тюрьме сидел?
— Нет. Они не были знакомы и сидели в разное время. Яков Владимирович попал в тюрьму во время гражданской войны. Произошло это еще до того, как он воевал в бригаде Яна Фабрициуса. Служил Яков вначале в Минском коммунистическом батальоне Красной Армии. Батальон вел тяжелый бой под Барановичами. Яков был контужен и в бессознательном состоянии взят в плен польскими легионерами. Так он оказался потом в Лукишках.
Я и раньше слышал о побеге Якова Владимировича из Лукишкскои тюрьмы, а вот сейчас генерал из Киева подтверждает этот факт. Заключенных красноармейцев тюремщики заставляли работать. Они и дома ремонтировали, и завалы разбирали, мебель делали. Якова определили в тюремную прачечную. Весь день пар, грязь, вонища. Весь мокрый. Поздно вечером конвойные приходили за арестованными и издевательски приглашали:
— Бабоньки, кончай свои постирушки. Марш в камеры…
У прачечной, как и у других помещений тюрьмы, стояла охрана. Сбежать отсюда казалось немыслимым. Но Яков не мог смириться с неволей. Как птицу из клетки тянет в небо, так и его тянуло на фронт. Смушкевич давно готовился бежать из тюрьмы, а тут и случай удобный подвернулся. Он заметил, что охрана, забирая в камеры «прачек»-заключенных, не пересчитывает их.
Улучив удобный момент вечером, перед приходом охранников, Яков Владимирович спрятался за огромными корзинами, в которые складывали чистое белье. Рано утром за бельем приезжала на подводе полная полька. Она любила посмеяться с охранниками, балагурила и с заключенными. Случалось, то одного, то другого угостит куском хлеба или пригоршней семечек.
— Пани Зося, — однажды спросил ее Яков, — расскажите, что на воле делается. Может, газетку принесете.
— Ишь, какой грамотный. Да такому красавчику, как ты, не газеты надо читать, а с девушками танцевать. Пойдем вечерком танцевать…
— Рада душа в рай, да грехи не пускают, — отшутился Яков. — Такого красавца, как я, — показал на свою мокрую рваную одежду Смушкевич, — и на порог танцевального зала не пустят.
— Это дело поправимое. Какая паненка своего кавалера не обмундирует.
На следующий день пани Зося принесла Якову свежую газетку, правда, для маскировки завернула в нее кусок хлеба и пачку махорки. Постепенно они подружились. Женщина и подсказала Якову, как лучше выбраться на волю. Следуя ее совету, Смушкевич спрятался на ночь за корзинами с чистым бельем.
Утром Зося пришла в прачечную раньше обычного.
— Решился, красавчик, — увидев Якова, обрадовалась Зося. — Залезай быстро в корзину.
Корзина не так и велика, а Яков был парень здоровый, пришлось ему согнуться в три погибели, колени прижал к подбородку, руки вытянул по бокам. Зося бросает сверху чистые рубахи, кальсоны, полотенца, а сама смеется:
— Смотри не задохнись, красавчик, а то вместо жениха привезу домой покойника.
— Нашла время свататься. Как корзину на телегу погрузишь? Не поднимешь же меня…
— Не твоя забота.
Позвала Зося солдата, охранявшего прачечную:
— Кавалер, пособи корзинки на подводу поставить, а я тебя махорочкой угощу.
Вскоре Смушкевич, освобожденный из тюрьмы ловкой прачкой, оказался на фронте. На этот раз ему пришлось воевать против кулацких банд, которых много появилось на разоренной войной земле в белорусских и литовских лесах.
— Есть в Белоруссии небольшой городок Пуховичи. В эти самые Пуховичи привела Якова Владимировича фронтовая дорога. Воспользовавшись малочисленностью гарнизона, стоявшего в городке, банда бывшего царского ротмистра Булак-Булаховича захватила его. И, как водится у бандитов, только вступили в Пуховичи, сразу начали грабить население. Ворвутся в дом, все перероют — перины порют, подушки режут, стены ломают, — все золото, драгоценности ищут. А чуть кто неудовольствие выскажет — сразу кулаком в лицо, нагайкой по спине огреют. Если же кого заподозрят, что он коммунистам сочувствовал, тех ставят к стенке и расстреливают. В особенности издевались бандиты над евреями. Целыми семьями убивали.