Кого только мы ни увидели в саванне вдоль берегов Оки. Только профессионал смог бы классифицировать всех этих животных. Их можно было прекрасно разглядеть как при помощи бинокля, так и без него. Они паслись или охотились совсем недалеко от проплывающего «Ковчега» и совсем не обращали на него внимания. Если бы у нас было самое простенькое ружьё, то за час охоты мы могли бы обеспечить себя мясом на целый год. Сердце радовалось, когда я оглядывал эти бескрайние охотничьи угодья. При виде такого изобилия живности я уже совсем не боялся, что у нас могут наступить голодные времена. Было бы здоровье, а голодными мы не останемся!
Я особо не рассматривал стада антилоп, зебр и других животных, которых и раньше видел по телевизору. В этих представителях фауны ничего нового и необычного я не заметил. Моё внимание привлекло пасущееся стадо крупных парнокопытных. Уж очень длинные и массивные рога были у некоторых особей. Скорее всего, это были самцы, окрас их короткой шерсти был густо-чёрный. Длина тела была больше трёх с половиной метров, а высота в холке составляла не менее двух метров. Рядом с ними паслись самки, они были поменьше и окрашены в светло-коричневый цвет. Они были чем-то похожи на наших обычных коров. Получше рассмотрев самок и бегающих рядом телят, я пришёл к выводу, что это стадо туров, прародителей обычной русской бурёнки.
Очень меня заинтересовало и вылезшее из норы, а лучше сказать, берлоги, громадное и нелепое существо. Но когда оно вытянуло свой длинный хвост, я вспомнил его название. Это был глиптодонт, собственной персоной. О нём тоже говорили в так запомнившемся мне телефильме. Глиптодонт относился к семейству млекопитающих отряда неполнозубых (близок с современными броненосцами). Это было гигантское животное, длина его тела была около 2,5 метра. Глиптодонт находился от нас метрах в трёхстах, но я всё равно взял бинокль, чтобы получше рассмотреть этого уродца. Куполообразный панцирь у него состоял из нескольких десятков сросшихся между собой роговых пластин. Судя по размерам, этот древний броненосец весил не меньше легкового автомобиля. Рассмотрел я и его мощные, хорошо развитые когти. Теперь было понятно, чем он мог вырыть такую гигантскую нору. Хвост у этого чуда природы заканчивался шаровидным утолщением, поверхность которого была покрыта острыми шипами.
«Вот же, зараза, – подумал я, – настоящую булаву с собой таскает. К такому близко не подойдёшь, сразу огребёшь удар этой „дурой“ по голове!»
Как мне было ни интересно наблюдать по сторонам, но вахта есть вахта. Русло начало поворачивать, и всё внимание было теперь сосредоточено на управление «Ковчегом». Мы с Виктором с трудом удерживали руль во время движения по этому изгибу. Пришлось и Сергею с Васей прервать обувное производство, спускаться в трюм и поворачивать мачту на 15 градусов, чтобы наш парус лучше улавливал боковой ветер. А через полчаса, когда русло сделало обратный поворот, восстанавливать прежнее положение мачты. Когда всё устаканилось, я услышал возглас Лены:
– Миш, ты только посмотри – там лошадки!
Подскочила ко мне и протянула бинокль. Пришлось его взять, и, хотя меня совершенно не интересовали дикие лошади, взглянуть на то чудо, которое так возбудило мою жену. Но я не увидел никаких диких лошадей. Наконец, я догадался, Лена приняла за лошадей пасущееся в полукилометре от нас стадо квагг. О том, что этот родственный зебрам вид когда-то существовал, я сам узнал совершенно недавно, уже понятно откуда. Издали их действительно можно было принять за пони. Но они были гораздо изящнее – тело прекрасно сложено, с маленькой головой. С короткой прямой гривой и метёлкой на хвосте, гораздо длиннее, чем у прочих тигровых лошадей. Через всю голову, шею и плечи проходили серовато-белые полосы с красным отливом. Между глазами и ртом полосы образовывали треугольник.
Я подробно рассказал Лене, кого она на самом деле приняла за лошадей, и заработал её восхищённый взгляд и быстрый поцелуй в щёку, уже обросшую приличной бородой. Мужчины теперь все были бородачами и напоминали хиппи: длинные волосы, стянутые на голове широкой тряпичной полоской; непрофессионально подстриженные бороды; ну и, конечно, одежда, по которой сразу было видно, что это самоделка из бросового материала. Картину портили наши мозолистые, сбитые руки, какие уж тут хиппи.
Так как русло реки выпрямилось, и в ближайшее время никаких манёвров не предвиделось, я оставил руль на попечение Виктора, а сам продолжил вглядываться в полученный от Лены бинокль. Картина открывалась привычная, сначала меня ничего не заинтересовало, но, осматривая левый берег, я заметил тех, кого больше всего опасался. А увидел я самых наших опасных противников, можно сказать, одних из главных конкурентов – тигриное семейство. Эти огромные свирепые зверюги обедали. Тигриное пиршество представляло жуткое зрелище, а именно их огромные пасти, периодически разверзающиеся, чтобы вырвать из лежащей напротив поверженной жертвы очередной кусок окровавленного мяса. Было от чего онеметь.
