– Ты попал в аварию, – шепнула Эва. – Но ничего серьезного не случилось! Пара ушибов и царапин… – Она проглотила слезы. Ничего серьезного?! Какой-то урод на полном ходу с огромной скоростью впечатался в «ниссан» Витольда – так, что машина вместе с водителем улетела под колеса грузовика. Только надежность и прочность конструкции джипа, пристегнутый ремень и сработавшая подушка безопасности смогли сохранить Витольду жизнь. У него были сломаны обе ноги, сотрясение мозга, множественные порезы от стекла, сломаны ребра и поврежден позвоночник… Работники службы спасения, которые вытаскивали Витольда из машины, не поверили собственным глазам, когда выяснилось, что он жив. А теперь вот Эва так же, как они, не верила, боялась поверить собственному счастью: тому, что она может коснуться его, живого, и почувствовать тепло его кожи, что может держать его ладонь в своей, говорить с ним, подавать ему воду, быть рядом с ним, обтирать ему лоб… судьба погрозила ей пальцем – но все-таки дала ей невероятный и немыслимый второй шанс.
– А теперь спи. Я буду с тобой, – она взяла его жесткую и шершавую от работы с землей ладонь, поцеловала и приложила к своей щеке. Он счастливо вздохнул и закрыл глаза. И каждый раз, когда он в эту ночь просыпался и снова забывался неспокойным сном, Эва была рядом с ним…
Три дня и три ночи она жила в страхе за его жизнь. Она засыпала буквально на пару минут – и снова просыпалась, покрываясь холодным потом от ужасной мысли, что он умер. С огромным облегчением, которое она испытывала, слыша его спокойное дыхание и мерное пиканье аппаратуры, не могло сравниться ни одно чувство на земле.
У нее было время за эти долгие три дня и три ночи признаться себе, насколько сильно она любит его, как боится его потерять, как одинока была бы ее жизнь без него и… что она не хочет такой жизни.
Это и был тот самый знак судьбы, о котором Эва так неосмотрительно просила…
– Витек… – сказала она через неделю. – Я бы хотела… хотела бы дать тебе ответ.
Он оторвал взгляд от аппетитного обеда, который она собственноручно для него приготовила, и растерянно взмахнул вилкой.
– Но… это нелегко.
Он отодвинул поднос, проводив остатки еды жалобным взглядом, и устроился на подушках поудобнее, приготовившись слушать.
– Потому что, понимаешь… я согласна.
Блеск в его глазах показывал, что Витольд понимает, о каком согласии говорила Эва, но он решил ее немножко поддразнить. За те недели неуверенности.
– Отлично, – сказал он, и Эва просияла. – Тогда на завтра я тебя попрошу сделать отбивные, картошку фри и свекольный салат. И компот… – он мечтательно вздохнул. – Вишневый компот, о да…
– Но… ты о чем говоришь? – растерялась она.
– Мы же говорили с тобой о том, что ты завтра придешь и принесешь обед. Ты только что согласилась – вот я тебе и делаю заказ. Только никак не пойму, о каких трудностях ты говоришь – ты же сама настаивала, что будешь меня кормить!
– Да я не на это дала согласие! – крикнула она со злостью и тут же увидела улыбку, мелькнувшую и спрятавшуюся в уголке его губ. – Ты подлый! Ты… ты… Я тебе тут в любви признаюсь, а ты…
– О любви разговора не было!
– Я с тобой обручилась! Дала тебе согласие замуж за тебя выйти!
– Об этом ты тоже не вспоминала.
– Как раз об этом я и вспоминала! Я согласна быть твоей женой – отныне и навсегда и на веки вечные. Если, конечно, твое предложение еще актуально… – закончила она неуверенно.
– Во-первых, это было не предложение, а просто горячее желание. Во-вторых, Эва Злотовская, окажешь ли ты мне честь стать моей женой и матерью моих детей? И на этот раз я не приму никакого «не знаю, мне надо подумать»!
– Да, Витенька. Да, да, да! Я согласна! – быстро сказала Эва, чтобы он вдруг ненароком не передумал.
– Тогда сейчас, моя дорогая, – он взял ее руку в свои и поглаживал ее пальцы, – ты отправишься в загс, там запишешься на самую ближайшую дату, и никаких отговорок я слышать не хочу. Я хочу, чтобы Юленька родилась в законном браке.
У Эвы в глазах стояли слезы: Витольд, ее необыкновенный, любимый, самый лучший на свете Витольд в первую очередь думал о дочке. Причем не о своей дочке! Потрясающе!
– Ты же понимаешь, что эта спешка оправданна? – на этот раз он ласково погладил ее по животу.
О да, в этом случае действительно спешка была не лишней.
– Хорошо, побегу, – Эва вскочила, готовая к немедленному действию. – Могу я купить себе платье? – на пороге палаты она повернулась и смотрела на своего суженого огромными, все еще не верящими глазами.
– Не можешь. А должна! Если только ты не проповедуешь натуризм. Хотя я мог бы и с этим смириться.
– Нет! Тогда куплю. Я видела в Галерее на Мокотова, в магазине для беременных, такое симпатичное, в вересковых и сиреневых тонах, и в нем почти не заметен будет живот.
– Но я хочу видеть твой маленький инкубатор!
– Ах ты хулиган! А ты во что оденешься? Ведь не станешь же ты на своих загипсованных конечностях прыгать в поисках костюма! – вдруг встревожилась Эва.
– Я пойду в пижаме, – ответил он невозмутимо.
– Я попрошу Анджея, он что-нибудь придумает.
