Может быть, он передумал… Может быть, Каролина – это только…
«Прости меня, Страусеныш, но я люблю Каролину. И надеюсь, что ты не возненавидишь за это ни меня, ни ее. Останемся друзьями?»
Да само собой разумеется!
Эва прикрыла веки, чтобы не разреветься на глазах у всех…
– Мне хочется чего-нибудь покрепче. Очень крепкого чего-нибудь. Лучше всего водки… или коктейль, – объявила она незнакомцу с голубыми глазами.
Тот улыбнулся понимающе, и через секунду перед Эвой появилось что-то… или лучше сказать – нечто. Она подняла бокал, подозрительно вглядываясь в разноцветное содержимое из нескольких слоев алкоголя.
– Попробуй, – ухажер загадочно ухмыльнулся.
– А… что это?
– То, что ты просила.
Эва, которая вообще не разбиралась в алкоголе, отчаянно поднесла бокал к губам и выпила обжигающий напиток до дна.
И незнакомец, и бармен вытаращили на нее глаза.
Она же некоторое время хватала ртом воздух, а потом облизнулась, как кот после блюдечка сметаны, и решительно объявила:
– Бармен, повторить!
– Вот это дело! – шепнул голубоглазый.
И это было последнее, что помнила Эва об этом вечере.
Больше никогда… Никогда, никогда больше!
Мама знала, о чем говорила, когда предостерегала Эву от: а) алкоголя, б) случайных знакомств и в) от алкоголя в компании со случайными знакомыми.
Умирая от сильнейшего похмелья, Эва с трудом разлепила веки и… тут же со стоном закрыла их снова.
Она находилась в постели.
Не в своей постели!
Поднявшись на локте, она все-таки открыла глаза и осмотрелась, чувствуя себя словно жертва кораблекрушения, выброшенная волной на берег.
К сожалению, это был вполне приличный номер в гостинице, а не безлюдный пляж.
Взгляд Эвы упал на вторую половину кровати. На подушке лежала пурпурная роза. И записка: «Ты была сладкая».
Я была сладкая?!
Эва подскочила на скомканной простыне, трясущимися руками натянула помятое, но все еще тускло поблескивающее платье и выскользнула из номера. И только дома она позволила себе приступ отчаяния, смешанного с гневом и стыдом.
– А все ты виноват, ты, карлик плюгавый! – кричала она воображаемому Анджею, хотя он нисколько не напоминал карлика, тем более плюгавого. – Это из-за тебя я спуталась с каким-то посторонним мужиком! Я даже не знаю, получила ли я удовольствие – я не помню ничего!!! Ненавижу тебя! – Эва схватила телефон и начала лихорадочно тыкать пальцем в кнопки. – Я тебе сейчас напишу, чего ты заслуживаешь, чего я тебе желаю на твоей новой дороге жизни! – бормотала она.
Написала.
Перечитала.
Мстительно улыбнулась.
Стерла.
Настучала новый текст, еще более обидный и язвительный.
Поморщилась: что-то больно деликатно получается…
Стерла.
Через полчаса ответ наконец был готов:
«Желаю тебе и Каролине всего самого наилучшего. Надеюсь, что мы останемся друзьями».
Отправила.
А потом швырнула телефон в стену – и расплакалась.
